Бесстрастное, идеальной лепки лицо, хмурый взгляд из-под ресниц, улыбка на манящих губах. Насквозь фальшивая.

«Это ведь я сделал, — мысль свернулась в сердце холодной змеей. — Все мы».

Он уже выбил из Кастора подробности ее жизни в Академии, и они впервые в жизни разругались до смерти. Даже не подрались, как поступали в спорных ситуациях, а разошлись всерьез, как два врага, готовые убивать. Он не мог простить лучшего друга, не понаслышке знающего, как несладко приходится драконам, отвергнутым родом, отношения к Аланте. А Кас не мог простить, что Анвар забрал ее себе. Отныне их держала лишь кровная вязь клятв между родами.

— Дары, владыче, — зашипел на ухо глава Чарис.

Он бросил короткий взгляд на Аланте и сжал зубы. Она едва держалась на ногах. Его стальная девочка даже не понимала, что натворила, положив свои чувства в бусины-заклятья. Утратив эмоции, она стала не сильнее, а слабее. Он должен… успеть защитить ее.

— Заставь их уложится в час, — с холодком он наклонил голову. — Только основные роды, остальные пусть несут дары во вторую залу, мы отметим их доброту.

Слухи о происхождении Аланте уже разошлись. Фамилию «Фьорре» склоняли на все лады, горели любопытством темные глаза, но Аланте смотрела пустыми глазами в толпу и отрепетированным, полными достоинства жестами благодарила за подарки. Его дракон застыл, очарованный прохладной колдовской красотой, тонкими руками в пенном кружеве платья, белизной кожи, холодом глаз. Аланте принадлежала ему и не принадлежала.

Она была рядом, но даже в постели, когда их выкручивало от желания, она была словно отделена стеклянной стеной.

— Осталось совсем чуть-чуть, — жадно обнял Аль, подавляя привычную темную жажду обладания, вдохнул запах чистой кожи, ткани, волос.

Аланте не любила духов, она даже сама мыло себе варила — специальное, без запаха, словно вознамерилась окончательно свести его с ума. Драконица без постороннего аромата, это же как лакомство без обертки. Неудивительно, что около нее пасется стая гие… поклонников.

— Хорошо, — Аланте подняла на него прозрачные глаза.

Еще и прижалась так доверчиво.

Даже через дар, он чувствовал ее усталость. Его девочка держалась из последних сил.

— Чешуйка Первородного, владыче, — перед ними опустили рассохшийся ларец, зачарованный сдерживать поток драконьей силы. — Обвязан сетью заклятий, но сами мы не видели. Побоялись открыть.

Анвар поднял глаза на умильно улыбающегося главу Леяш и с трудом удержался от усмешки. Ну, конечно, открыть они побоялись. Леяш, которые регулярно на протяжении тысячелетий нагибали Вальтарту во все позы и при каждом императоре находили себе теплое местечко. Но дар уместный, показательный. Леяш всегда правильно выбирали сторону, и на этот раз они поставили на Сопределье. Что ж.