Теперь крепкий сон оказался очень кстати, потому что, поднявшись на рассвете, ведун обнаружил девушку в красном сарафане, уходящую за сосны. Гостья обернулась, Середин увидел пустоту под платком, но тут на девицу упал луч света и видение исчезло.

Похоже, богатырский сон избавил его от какой-то опасности. Неведомая нежить могла обмануть, выманить за круг, заморочить…

Собравшись, ведун подкрепился куском кулебяки с мясом, капустой, луком и яйцом и, взяв мешок под мышку, сбежал с холма вниз, к озеру. Но когда наклонился, чтобы напиться, увидел перед лицом песчаную полоску.

«Повезло», – признал он, минуя второй морок, уводящий с верного пути.

Настоящий ручей с прохладной, чистой до сладости водой Середин пересек только около полудня. И, прежде чем сделать первый глоток, долго водил над поверхностью рукой с крестиком, а потом еще прочитал два наговора от сглаза, колдовства и морока. С каждым шагом он все меньше и меньше верил здесь своим глазам, ушам и прочим чувствам. Даже в православном крестике – и то на всякий случай сомневался."

"Тропа обогнула озеро, прорезала деревню, за околицей свернула к берегу. Там, поставив на причале корзину, девица в кокошнике полоскала белье. Увидев путника, она вскинулась, улыбнулась – и вдруг потеряла равновесие, с шумным плеском ухнувшись в воду.

– Помогите! – взвизгнула девица.  – Тону-у!!!

Олег невольно сделал к ней два шага, прежде чем спохватился и замер: ну, какая может быть деревня и какая девица на тропе к вратам смерти?

Между тем утопающая продолжала орать, и Середин для очистки совести торопливо прошептал:

– Стану не благословясь, пойду не перекрестясь, из избы не дверьми, из двора не воротами, а гнилой половицей, окладным бревном. Пойду в чисто поле под западную сторону. Под западной стороной стоит черный столб. Из-под этого столба течет речка смоляна. По речке плывет сруб соленый. В срубе том сидит чернец и чернуха, водяной и домовой, и колдун неживой. Уплывай, сруб соляной, уноси с собой дар колдовской. И проклятие, и порок, и сглаз, и морок…

Деревня, причал, озеро, утопающая девица – все исчезло. Остались только сосновый лес, натоптанная тропка среди серого мха, устилающего камни, и темная, с пеной, бурлящая торфяная река. Чтобы рухнуть в водопад высотой в два человеческих роста, ведуну не хватило всего шага.

– Ничему верить нельзя, – пробормотал Середин, отступая к тропе.

Понятно, что, устраиваясь на ночь возле небольшого озера, он прочитал все заговоры против мороков и наваждений и отгородился чертой от всех порождений мрака и света. Здесь ведун начал опасаться даже берегинь, а уж в скором появлении навок и русалок был совершенно уверен.

Однако ночь прошла почти спокойно. В темноте кто-то выл, плескался, звал – но к заговоренному кругу так и не вышел.