– Волхвы у нас и вправду порою останавливаются, да токмо живые. У них за Медвежьей горой и вправду есть что-то… Пугающее… Смертным по их тропе лучше не ходить, коли рассудок дорог. Токмо те из них, кто крепок духом, испытывают себя этим паломничеством. Но живые они, боярин, живые ходят. Можешь не сомневаться.

– Сразу камень с души упал, хозяин, – Олег испустил громкий вздох облегчения.  – А то я все думал: не спал ли до меня на моей перине мертвый волхв? И сразу мурашки по коже.

– Пустые слухи! – рассмеялся хозяин.  – Откуда они только берутся?

– Пескари готовы! – донесся с кухни громкий голос, и мужчина тут же сорвался с места:

– Иду, милая!

– Я весь в предвкушении! – встрепенулся довольный собой Олег.

Он очень сомневался, что кто-нибудь из местных жителей согласится говорить с чужаком о вратах в мир мертвых, о тайных местах священнослужителей и их обрядах – зато глупые слухи про вымышленных мертвых волхвов первый же встречный опроверг с удовольствием, рассказав заодно все, что нужно, и даже этого не заметив.

Правда, нанимать лодку через хозяина постоялого двора Олег все-таки не стал. На всякий случай. Договорился на следующий день с рыбаками.

Путь от волока до Медвежьей горы занял двое суток. Корабельщики вели лодку по очереди, не останавливаясь на ночь, благо даже после захода солнца небо было достаточно светлым, чтобы хорошо видеть реку. На озере же они подняли парус, и их немудреное суденышко понеслось со скоростью скаковой лошади."

"Медвежья гора показалась на рассвете. Лодка с глубокой воды повернула к ее подножию, с ходу врезалась в камыши, углубившись в них на два корпуса, и молодой рыбак выпрыгнул из нее, подтянул лодку за нос к лежащим на берегу валунам.

– Прощенья просим, боярин, иных причалов тут нет. Недоброе место, не живет никто.

– Ничего, как-нибудь выберусь. – Олег перешагнул с борта на камень.

– Может, подождать, боярин?

– Плывите, – отказался ведун.  – Здешние мои дела будут долгими.

Медвежья гора особого впечатления на Середина не произвела – обычный холм с крутыми склонами, густо поросший соснами. Новгородские стены – и то выше. Зато у подножия имелось скромное, ухоженное святилище. Три идола с увядшими венками на головах и подставками у ног. Что лежало на подставках, от камышей разглядеть не удалось, а подходить ближе Середин не стал. Как-то не заладилось у него с богами в последнее время, предпочитал лишнее внимание не привлекать.

Узкая тропинка тянулась от святилища на запад. Олег добрался до нее кружным путем, перебравшись через россыпь крупных валунов, вскинул мешок на плечи и привычно зашагал, отмеряя сажень за саженью. Насколько ведун понимал, пути тут было дня три или четыре, так что торопливость ничего не изменит. Быстрее побежишь – скорее устанешь.