Ответ на эту загадку Олег нашел только днем, когда нагревшийся крест предупредил его об очередном мороке, попытавшемся скрыть поворот тропинки. На перекрестке стоял совсем уже гнилой идол – древнее творение человеческих рук. Поправить его, обновить, заменить за многие века оказалось некому.

Но ведь навки, криксы, русалки – все они тоже рождаются из человеческих душ! Все это – умершие дети, жертвы безответной любви, утопленницы, самоубийцы… Здесь, на землях смерти, за многие века со времен ухода ледника, из людей появлялись только волхвы. Вот и получилось, что порождениям вод и болот взяться просто неоткуда. Равно как и прочей нежити. Так что обходились защитники тропы только обычными мороками.

Хотя, конечно, простой смертный тут все равно быстро лишился бы рассудка. Всего за половину дня в Олега дважды стреляли из лука, один раз вызвали на поединок, трижды на него кидались разные дикие звери, а один раз Середин чуть не ухнул в расселину, соблазнившись для отдыха очаровательным до сказочности зеленым лужком. Однако человек привыкает ко всему. Ощутив нагревание крестика, Олег замедлял шаг, ожидая очередного сюрприза, после чего появление из-за скалы огромного пещерного медведя, выпады воинов в масках и черных плащах, шипение огромных змей и прыжки пауков воспринимал со спокойным любопытством.

Куда больше ведун беспокоился, если нападений не случалось. Это означало, что морок маскирует очередной поворот тропы. Дорога оказалась непредсказуемо извилистой, постоянно огибая несчитаные озера от больших до крохотных, искала броды среди ручьев, перебиралась через скалы и россыпи валунов, кралась через болота. Чуть зазеваешься – и все, ква. Заблудишься безо всякого хитрого колдовства.

Но на пятый день ухищрения неведомых заклинателей пути потеряли смысл – ибо впереди, средь облаков, засияла ярким золотым куполом главная примета древнего порубежья между явью и навью. Золотой шелом могучего богатыря Святогора! Богатыря ростом от земли до неба, стража границы, несущего свой долгий дозор по краю Святых гор. Или того, что ныне от них осталось.

– Ну вот и пора, – сказал себе под нос ведун и свернул с тропы, пробираясь дальше уже не проверенной поколениями волхвов тропой, а полагаясь только на себя, свой глаз и опыт.

Впрочем, рисковал он несильно. Бездонными болотами здешние земли никогда не славились – слишком уж близко материнские скалы к поверхности подступали. Посему заросшие озера стали тут не топкими засасывающими вязями, а рыхлыми торфяниками; равнины – не глинистыми чавкающими полями, а мягкими песчаными россыпями. Провалиться где-то в природную ловушку Олег особо не рисковал. Разве что ноги среди камней переломать. Вот этого добра здесь хватало с избытком.