Ополченцы бродили по полю в поисках друзей и родичей, ватажники – разживаясь трофеями.

Галицкий князь, пообещав литовцам достойную жизнь на то время, пока за них не заплатят выкуп, направился к московскому полку, стоящему посреди поля брани с поднятыми стягами. Ему навстречу выехал Василий Московский. Сняв шеломы, князья обнялись.

– Брат!

– Брат мой!

– Спасибо тебе.

– К чему кровь свою проливать за дело литовское? У нас интерес свой, от Литвы отличный. Ты, брат мой, так ловко Витовта заловил, что грех было мешать столь удачное дело до конца довести.

– Прости, Василий, что не упредил тебя о том. Больно быстро сие сложилось, – повинился Юрий Дмитриевич.

– На все Божья воля, – перекрестился великий князь Московский. – Всевышний отвернулся от меня. Детей не дал, жену любимую забрал, ноги не носят, в княжестве разор. Сил управляться с бедами не осталось. Видно, не ту судьбу я себе выбрал. За Софьей пойду. К покою и молитвам.

– О чем ты сказываешь, брат?

– Ты завсегда ловчее был. Ты все выправишь… – Василий, сын князя Дмитрия Донского, снова обнял своего брата Юрия и повернулся к дружине: – Слушайте меня, бояре! На ваших глазах, по доброй воле, а не по обману или понуждению, по искреннему желанию и здравому разумению передаю стол московский в руки брата своего единоутробного! Отныне он князь Московский! Любо князю Юрию Дмитриевичу! Любо!

– Любо!!! – подхватили вслед за князем его дружинники.

Князь Василий вздохнул и опустил голову. Он сделал свой выбор. Для себя – в пустоту, но княжеству своему – во благо.

Оценил происходящее и князь Заозерский, наблюдая за братанием от стяга князя Витовта.

Теперь, так получалось, вся Русь, кроме Новгородской земли и Рязанского княжества, становилась единым целым. Причем в руках князя родовитого, знаменитого, решительного и находчивого, да еще и талантливого воеводы. Беда-а… Этот старшинства не отдаст.

Приближаться к братьям Егор не стал. Испытывал сильное подозрение, что князь Василий личному знакомству не обрадуется. Разговор отложил до вечернего пира.

Разумеется, угощение накрыли в Путивле – не на костях же кровавых праздновать? В храме Вознесения отстояли благодарственный молебен, после чего князья, воеводы и сотники собрались в трапезной на подворье Молчанского монастыря.

Выпили за мужество павших, за доблесть живых, за победу и одоление латинянской погани.

Татары, правда, к вину не прикасались, обходились кумысом – и потому Егор тоже старался не пить, пропуская лишь по глотку после каждого тоста. Не хотел захмелеть перед серьезным разговором.