Безо всякой команды, просто привыкнув делать это в нужный момент, крестоносцы опустили копья.

Литовцы, тоже повернув и сомкнувшись, опустили копья навстречу.

– А-а-а-а!!! – Воинские кличи слились с криками боли в единое целое, заржали умирающие кони, затрещали, ломаясь, древки копий, живая масса качнулась в сторону Сейма, остановилась, засверкали мечи.

Некоторое время Егор, чувствуя себя бесполезным дураком, просто смотрел на спины рыцарей – но внезапно они раздвинулись, вперед прорвался шляхтич огромного роста с секирой в руках, с животным воем обрушил его на кирасу левого крестоносца, глубоко прорубив тонкое железо.

– Н-на! – Егор метнул вперед рогатину, тоже пробив кольчугу, и гигант повалился на землю, вместо него выскочил шляхтич вполне обычный, но пеший, рубанул голову княжеского скакуна, оглянулся, подрубая ногу рыцарю чуть ниже седла, снова крутанулся.

Егор к этому времени успел соскочить с падающего коня, обнажил меч.

– Пся крев! – Шляхтич вскинул саблю вверх, тут же попытался подрубить князю ногу понизу, не достал, кольнул в лицо, попытался подсечь руку, снова уколол… Вожников оставался цел только потому, что быстро пятился, отдергивая то руку, то ногу, закрывался щитом.

"

"Толчок в низ щита – верх ушел вперед, в открывшуюся щель быстро скользнул клинок, кольнув Егора в пластины колонтаря чуть ниже горла – и тогда князь наугад ударил щитом что есть силы вниз. Лях вскрикнул – окантовка попала ему выше колена, припал влево – и Вожников хлестко резанул его поперек открытого горла. Кинулся снова вперед, в гущу битвы. Навстречу вылетела секира, нацеленная в голову. Князь успел вздернуть щит вверх – секира засела глубоко в древесине, – тут же рубанул пальцы, что держали древко, попятился, освободился от топора, опять двинулся вперед, протиснулся мимо всадника – тот вдруг завалился ему прямо на голову.

Вожников освободился от тела, тут же получил удар по голове, еще один. Попятился, поправил шлем, сделал всего шаг и еле успел вскинуть щит – на этот раз глубоко в древесину вонзилась татарская пика.

Уже откровенно матерясь, Егор бросил щит, достал кинжал. Лошадь, что так долго топталась перед ним, заслоняя обзор и мешая пройти, вдруг упала на спину, затрясла ногами.

Отскочив – теперь уже спасаясь от удара копыт, князь Заозерский посмотрел, что происходит впереди, и опустил оружие. Битва кончилась. Вокруг великокняжеского стяга, среди окровавленных тел, ходили крестоносцы и методично добивали раненых.

Сражение затихло не только у стяга, но и на всем остальном острове. Татары уже вовсю грабили обоз, остатки литовского полка смогли как-то пробиться к Любке и на ее берегу, отгородившись щитами, запросили себе право сдаться князю Юрию Дмитриевичу.