Он надувался и хлопал на ветру, пока полдюжины рабочих сражались с колышками и молотками, пытаясь прикрепить его к месту. Две дюжины ящиков с шампанским и двенадцать столов громоздились рядом, вместе с горой садовых стульев. Под навесами аристократически-зеленый газон, утоптанный тяжелыми башмаками, испускал уютный запах освежающего чая, сладкого свежего сена и теплого хлеба.

В последний раз спускаясь по садовой лесенке, Барнеби увидел Генри Трейса, раскатывающего в своей коляске между оформителями и доставщиками продуктов, кивая, улыбаясь, указывая и путаясь под ногами. Даже с расстояния его счастье казалось осязаемым. Барнеби огляделся в поисках Кэтрин Лэйси.

— О, господин инспектор, — Генри подъезжал к нему, аккуратно лавируя между людьми и садовой мебелью. — Рад вас видеть. Вы пришли пожелать нам счастья? — Но когда он увидел выражение лица инспектора, его улыбка исчезла. Он остановился на небольшом расстоянии, как будто оно могло ослабить воздействие того, с чем пришел Барнеби.

— Прошу меня извинить, мистер Трейс, но боюсь, у меня не очень радостные новости.

— Вы о Филлис? Я уже знаю… мне позвонили. Увы, должно быть, это выглядит несколько бесчувственным, но все уже настолько подготовлено… — он махнул рукой в сторону лужайки, — … и я подумал… — Его голос дрогнул. Возникла длинная пауза; он смотрел на двоих полицейских и в глазах у него постепенно появлялся ужас.

Барнеби заговорил осторожно, негромко, зная, что никак не сможет заставить страшные слова прозвучать хоть немного легче. Трой, который всегда ждал того дня, когда сможет увидеть унижение представителя высшего сословия, теперь обнаружил, что отводит глаза от фигуры, безнадежно съежившейся в кресле-каталке.

— Вы не подскажете мне, где может быть мисс Лэйси? — Барнеби подождал, повторил вопрос и подождал снова. Он уже собирался задать Трейсу вопрос в третий раз, но тот наконец ответил:

— Она пошла к коттеджу… — Голос его невозможно было узнать. — Кто-то позвонил…

— Что?! Она не сказала кто?

— Нет. Это я поднял трубку… звонила какая-то женщина… мне показалось, она чем-то очень расстроена. У нее голос был, как у древней старухи.

— Господи Иисусе! — Уже произнося это, Барнеби сорвался с места. Трой бросился за ним. — Черт с ней, с машиной… через рощу быстрее.

Они промчались через сад «Транкиллады», мимо опешившего констебля и сквозь ограду выскочили к роще. Барнеби ломился через орешник, торопясь изо всех сил и яростно отбрасывая все, попадающееся ему на пути. Трой слышал, как он бормотал себе под нос на бегу:

— Чертов идиот… чертов старый идиот. — И, не понимая, кого или что Барнеби имеет в виду, чувствовал, что его тоже полностью захватила необходимость, заставлявшая другого мужчину сломя голову куда-то лететь.