— Не надо, милый… Послушай свою Барби…

Ворчание, ворчание. И шаловливое щенячье поскуливание.

— Я так ужасно переживала… Я знаю, что надо было рассказать тебе раньше… но я просто не знала, как сказать…

Страсть покинула его, он стал вдруг холоден как лед. Он схватил жену за руки, всматриваясь в ее лицо в свете ночника. Как он мог не распознать источника ее безразличия и отчуждённости?

— У тебя был кто-то другой?!

— О Пусси! — воскликнула она и закрыла лицо руками. — Как ты мог подумать такое о своей бедной Барби?

Облегчение несколько вернуло его к жизни.

Что-то шевельнулось там, внизу.

— Ладно… так что же тогда случилось? Это не может быть так уж страшно. Прошепчи мне на ушко.

Кружева снова натянулись, пока она собиралась с духом.

— Ну вот… я достала свою шубу из кладовки для свадьбы Трейсов и оставила ее на заднем сиденье в машине, пока ходила по магазинам, и… О дорогой!.. Ее украли… — Барбара расплакалась, потом, заметив, что муж продолжает молчать, незаметно посмотрела на него сквозь пальцы. Это действие, которое он когда-то считал очаровательным, теперь неприятно поразило его, как приличное только для трехлетнего ребенка.

Это было мило до тошноты.

— Какого черта тебе понадобилось надевать норковую шубу в июле?

— Я хотела, чтобы ты мной гордился.

— Ты заявила в полицию?

— Нет… Я была в таком состоянии… Я покаталась по округе… а потом приехала домой.

— Надо сделать это завтра же. Расскажешь им все подробности. Слава богу она была застрахована.

— Да, милый… Теперь, конечно… — похожая на змею рука обвила его плечи и шею.

 — …Пусик купит своей плохой Барби другую шубку?

Взгляд Пусика не выдал его мыслей. А он пытался вспомнить, что сказала ему Кристал — малышка Кристал, которая всегда была так рада видеть его, которая каждый раз встречала его с неизменный теплотой. Как же она говорила? «Я бы сделала это пятьсот раз подряд за такую шубу». Он расслабленно, почти прощающе улыбнулся своей жене и похлопал ее по гладкому смуглому плечу.

— Поживем — увидим, договорились?

Глава 3

Барнеби сидел в диспетчерской участка.

На нем была рубашка с коротким рукавом, он устроился поближе к открытому окну. С близлежащей спортплощадки доносилось постукивание теннисного мяча и время от времени — победные крики. Он в сотый раз перебрал свои карточки и попросил принести еще кофе.

— Только, пожалуйста, не в этой кружке со скрючившимся лягушонком.

— О, извините, мне он показался очень симпатичным, — скривив губы, ответила Брайли.

— А мне нет.

— Хорошо, сэр.