Умом понимала, что квартира куплена в браке, хоть и оформлена на меня. Она Руслану не нужна абсолютно, но кто знает, как будет проходить наш развод? Как поведет себя его новая жена, насколько промоет мозг? Раньше я заявила бы со стопроцентной уверенностью, что муж не опуститься до базарной дележки нажитого, а сейчас ни в чем не уверена.

На носу первое сентября. Я по привычке, да и в школьном чате скинули список нужной канцелярии, заказала все на маркетплейсе и сложила в шкаф в детской. В общие закупки тоже я скинула деньги. У нас с Русланом общий бюджет, точнее, он сделал мне карту к своему счету, и я могла пользоваться ей как угодно: себя, дочку одевала, продукты, дом и быт. Крупные покупки, большие траты, солидные подарки — это все Руслан сам делал. Осталось форму Соне купить, но, очевидно, что это уже будет без меня.

Руслан поехал за ней к матери. Я хотела с ним, но он сказал, что уже в пути. Чтобы я ждала и не беспокоилась. Они плавно и методично отсекали меня от жизни Сони. Понятно. Я ждала, даже ужин приготовила. Последние две недели я сняла с себя эту обязанность. Возможно, муж начал догадываться о чем-то, но не шел на контакт и избегал щекотливых вопросов. Говорил завал в больнице: уходил рано, приходил поздно, ко мне интимно не прикасался. Я к нему даже случайно и невинно. Не могу. Не хочу. Исчезли утренние поцелуи, улыбки, слова любви. Мои, естественно. Руслан давно жил по принципу «я тоже».

Услышав поворот ключа, сглотнула и вышла встречать в коридор. Руки дрожали, в глазах слезы. Первая встреча с дочерью. Мы ведь больше месяца не виделись. Все, абсолютно все изменилось.

— Мама! — она, не разуваясь, бросилась на меня. Я едва сдержала слезы. Как же боялась, что увижу отчуждение и безразличие. Что услышу убийственное — ты мне не мать.

Я бросила короткий взгляд на мужа. Он смотрел на нас с неясным выражением лица.

— Кушать хочешь?

— Хочу, — Соня за талию меня обняла и попыталась сжать максимально крепко. — А что ты приготовила?

— Твои любимые крылышки в меду."

"— Ура! — Соня начала танцевать. Очень смешно. Дома она была обворожительной кривлякой и баловницей. А в коллективе или с авторитетными взрослыми — учитель и тренер — очень серьезная и послушная.

— У бабули крылышки вкусные, но не такие как твои.

— Иди, мой руки.

На мужа я не смотрела, молча накрывала на стол. Это наш последний семейный ужин. Руслан стоял в дверях, опершись плечом о косяк, следил за каждым моим движением. Это слегка нервировало.

— Ты в уличной одежде будешь есть? — прямо на него посмотрела.

— Нет, — качнул головой, но с места не сдвинулся. — Оль… — вот оно. Руслан готов.

— Потом, — хрипло выдавила. Не при дочери. Не знаю, понял ли, что я все знаю, но ушел.

Мы ужинали в странной обстановке. Я слушала Соню.