Надо сказать Айгюль, чтобы к заказу добавила подобных хреней…

На моей кровати лежит здоровенный тесак. Охренеть.

— Ну, и что мне с тобой делать, — говорю я, рассматривая своего непрошенного гостя. — Разрубить на мелкие куски и спустить в унитаз, а? Эй…

Я пихаю его ногой, и он начинает возиться."

"— Чем сильнее дёргаешься, — тихонько говорю я, — тем сильнее шнур врезается в руки. И в ноги тоже. Можешь их перетянуть и со временем они отвалятся. И тогда ты сможешь освободиться. Но никак не раньше. Пикни, если готов со мной поговорить.

Он не пикает. Зато вдруг начинает звонить телефон. Ночь сюрпризов.

— Алло…

— Выйди, позвони из автомата по тому номеру.

— И вам здравствуйте. Вы ошиблись номером, товарищ…

Конспирация так конспирация. Я кладу трубку и чешу в затылке. Какое-то не очень хорошее совпадение. Только что мне пытались, судя по размеру мачете, голову отрубить, и сразу же звонит кагэбэшник Злобин. Хм… А перед этим в меня стреляли, и стрелок неожиданно скоропостижно скончался, попав в руки КГБ.

Ладно… Я решаю всё-таки позвонить. Но сначала бужу Пашку с Игорем.

— Зайдите ко мне, — говорю я. — Прямо сейчас. Одетые. Пойдём кататься.

Через пять минут я впускаю их к себе в номер. Они ничего не говорят, но смотрят на моего пленника совершенно ошалело.

— Вот, — говорю я, разводя руками, — как-то так. Пошли, на выход.

Игорь проверяет, как я связал киллера и остаётся довольным. Мы спускаемся по лестнице, чтобы не привлекать внимания и выходим на улицу. Москва ещё спит. Холодная, сырая и неприветливая ночь встречает холодным ветром. Уже и не ночь, вообще-то, почти утро…

Проскакиваем в машину. На всякий случай. Чтобы не маячить у гостиницы и проезжаем по Тверской, ну, то есть…

Останавливаемся у таксофона и я набираю номер. Злобин отвечает сразу.

— Леонид Юрьевич. Утро доброе. Не спится?

— Не спится да, — соглашается он, и я представляю его улыбочку. — Я уж думал не позвонишь. Чего, проснуться не мог?

— По странному стечению обстоятельств я не спал, когда вы мне позвонили. Просто решил отъехать подальше от гостиницы. А то кто вас знает, что у вас на уме?

— Чего? — сердито спрашивает он.

— Нет-нет, ничего, не обращайте внимания. Как у вас дела? Когда осадное положение снимут?

— Не знаю. Слышал про стрелка своего?

— Слышал, — подтверждаю я. — А вы можете мне объяснить что-нибудь из происходящих событий?

— Совсем немного, — вздыхает он. — Ладно, слушай. Давай встретимся утром.

— Хорошо, давайте. В пельменной?

— Нет, она ещё закрыта будет, — говорит он. — Давай часиков в семь в казино.

— Хорошо. Давайте. Хотя бы сами воспользуемся круглосуточным режимом работы, да?

— Смотри, мне нужно с Фериком переговорить.