— Насчёт меня, — говорит они и поднимает лицо.

— Айгюль…

Я беру в руки её голову и целую в лоб.

— Ф-у-у-у… — шутливо отталкивает она меня. — В лоб! Уходи!

Я усмехаюсь. Она тоже. Хорошо, когда не обязательно говорить вслух то, что и так понятно…

Я выхожу из подъезда и ныряю в машину.

— Голодные, парни?

— Ну, как… — пожимает плечами Игорь. — Есть маленько.

— Голодные — не то слово, — смеётся Пашка."

"— Я тоже, — говорю я.

— Да только что поделать? Можно в казине бутиков срубить. Больше никуда не попадаем, всё закрыто уже.

— Поехали в пельменную, — предлагаю я.

— Так двенадцать ночи уже.

— Они работают ещё, погнали.

— Не, не может быть, — качает головой Игорь.

— Проверим. Если я окажусь прав, вы по две лишних тарелки срубаете.

Смеются.

Доезжаем мы быстро и да, открыто. И даже народ тусуется. Небольшая, но жизнерадостная компашка молодёжи. Парни и девчата, видать после тусовки идут. Проголодались. Мы тоже проголодались.

Заказываем себе по три порции. Горчица, уксус, сметана, хлеб — всё идёт в ход. Смурные мужики хмуро на нас поглядывают, весёлые студенты не обращают внимания, а мы получаем дикий кайф, когда ссохшиеся от голода желудки начинают наполняться горячими колбасками машинных пельменей. Уже ради этого момента стоило перескочить на несколько десятков лет назад.

Вываливаемся в зимнюю ночь, как колобки, как тот пёс, который щас спою. И надо-то нам немного. Ещё бы вот кров на ночь и будет вообще счастье. И счастье наступает. Я раздеваюсь и падаю в кровать. Мягкая, чистая, сухая постель.

Глаза сами закрываются. Слипаются. Но я сопротивляюсь. Пожалуйста, не сразу, ещё чуть-чуть, ещё немножко побалансируй между сном и явью, насладись моментом, не проваливайся в темноту, потому что вслед за этим мгновенно наступит утро. А я не очень хочу снова вскакивать в своё беличье колесо…

Но, держаться больше нету сил, и я засыпаю. Щёлк, и всё… Тишина. Тьма. Покой. Отсутствие жизни… А потом снова щёлк… И… я открываю глаза… Полная тишина. Над Москвой ночь, шторы задёрнуты и в окно не просачивается ни одного лучика. И какого это хрена?

Тихо… Я прислушиваюсь… Вроде, всё как и было… А почему тогда проснулся? Что-то изменилось, что-то не так… В темноте я ничего не могу рассмотреть. И услышать тоже не могу. Слушаю, слушаю, но не могу услышать. В общем, здравствуй, паранойя.

Я глубоко вздыхаю и поворачиваюсь на бок.