Но, взглянув в лицо Паровозникова, она вдруг четко увидела, каких усилий стоят ему эта легкость и эти вроде бы иронические высказывания."

"«Он до сих пор переживает, – поняла Лена, чувствуя, как внутри зашевелилась жалость. – Надо же… Я никогда бы не подумала, что Андрей способен на такие длительные переживания, да еще из-за меня».

– Я тогда, пожалуй, пойду – раз нет больше пожеланий, – произнес Андрей после неловкой паузы.

Лена с облегчением кивнула – ей вдруг показалось, что если Андрей сейчас же не уйдет, неизвестно, что может произойти, а потом она снова будет себя казнить.

Да и Никита… вдруг он все-таки решит приехать ночевать и застанет в квартире Паровозникова? Ему не объяснишь про дружбу с бывшим, он точно не поймет и не оценит.

Андрей демонстративно положил связку ключей на тумбочку у зеркала в прихожей и вышел, плотно прикрыв дверь. Лена перевела дыхание и пробормотала:

– Что только в голову-то не полезет…

Опираясь на костыли, она добралась до кровати, легла и задумалась. «Я ничего уже не смогу изменить в деле Полосина. Но почему меня не отпускает мысль о том, что Жильцов не виноват? Потому что он показался мне порядочным человеком? Можно подумать, в моей практике не было случаев, когда вот такие с виду порядочные люди совершали и убийства, и мошенничества.

Ревность – очень страшная штука, она все перемешивает в голове человека, все ставит с ног на голову, искажает многие вещи до неузнаваемости. Вряд ли найдется человек, который, узнав об измене, спустил бы все на тормозах. Даже если внешне это выглядит как прощение, внутри-то все равно ураган, который рано или поздно вырывается наружу и сносит все на своем пути. Жильцов мог держать все в себе, но в какой-то момент не справился. И момент этот – письмо с приглашением приехать, отправленное Дарьей Алексею. Любой сорвался бы. Вроде все складно – но почему-то я не могу представить, что это Жильцов убил Полосина. Почему? Не могу объяснить, и факты все против него, а у меня не складывается картинка. У Судаковой сложилась – а у меня нет. И теперь Жильцов пойдет в колонию».

От этих мыслей заболела голова, Лена решила отвлечься на что-то, но никак не могла – ни телевизор с каким-то глупым шоу, ни вынутая из-под подушки книга не отвлекли ее от размышлений о судьбе Виктора Жильцова.

Лене казалось, что она не успела сделать что-то важное, не заметила какую-то деталь, служившую ключом к разгадке. Она привыкла доверять своему чутью, но, разумеется, прокурору не объяснишь этого и не сделаешь аргументом.

– Похоже, мне пора выбросить эту историю из головы, – пробормотала она, переворачиваясь на бок и укрываясь одеялом с головой.