– Никто меня не топчет…

Юлька махнула рукой, встала и снова ушла в кухню, а Лена все-таки расплакалась, как ни старалась избежать слез.

Утром Лена проснулась раньше подруги, тихонько выбралась из постели и вышла в кухню. В раковине с вечера осталась посуда, которую они решили не мыть, на столе – два куска пиццы в коробке и морс в кувшине, успевший закиснуть. Понюхав жидкость, Лена поморщилась и вылила все в раковину, закрыла дверь, чтобы шум воды не разбудил Юльку, и принялась за посуду.

«Она вчера была жестока, но совершенно права, – думала Лена, с ожесточением возя пенной губкой по тарелке.

 – Я унижаюсь, позволяю пренебрегать собой и трачу время. Нужно внести ясность – или уйти. Юлька действительно права: если он снова меня бросит, я уже не сумею справиться».

От раздумий ее оторвала Воронкова, растрепанная и сонная. Она вошла в кухню, держа в руке Ленин мобильный:

– Передай Паровозникову, что я его ненавижу. Будить меня в такую рань позволено только режиссеру, – сообщила она, протягивая Лене телефон.

– Да, слушаю. – Она зажала плечом трубку.

– Ленка, привет. У меня новости.

– Надеюсь, хорошие, потому как тебя здесь Воронкова клянет последними словами: ты ее разбудил.

– Скажи, что я приношу свои извинения. Но дело срочное. Вернулись Жильцовы.

– Погоди. Как вернулись?

– Обыкновенно, самолетом. Ребята из наружки позвонили – в их квартире ночью свет зажегся, а с утра девчонка с этюдником куда-то побежала. Я распорядился разделиться и в случае выхода супругов из дома сопровождать обоих.

– Молодец. Я ночью прилечу, сможешь встретить?

– Да, встречу без проблем.

– Тогда до ночи.

– Звучит вполне двусмысленно, – заметила Юлька, засыпавшая кофейные зерна в ручную кофемолку, когда Лена положила телефон.

– Перестань. Андрей принял правила игры, не напоминает – но мы впервые работаем вместе после того, как расстались.

– Похоже, тебе это непросто.

– А ты как думаешь? Конечно. – Лена выключила воду и потянулась за полотенцем. – Он старается держать себя в руках, но я-то чувствую, что ему неприятно видеть меня, говорить со мной и получать от меня распоряжения. Зря я вообще тогда с ним сошлась, нельзя романов на работе заводить, ведь понимала же…

– Лена, можно подумать, что никто и никогда не заводил романов и не создавал семей в рабочих коллективах.

Но все справляются. Дело же не в этом, правда? А в том, что… – начала было Юлька, но, заметив, как потемнело лицо подруги, махнула рукой: – Впрочем, какая теперь разница…

Она сварила кофе, вынула тонкие фарфоровые чашки с блюдцами и объяснила удивленно наблюдавшей за этим Лене:

– А как ты думала-то? В таких интерьерах кофе из простой кружки в горло не лезет по определению.

Лена улыбнулась:

– Совсем ты зазвездилась, Юлька. В хорошем смысле, конечно.