Потом оказалось, что Клопп слишком сильные заклинания наложил, – сообщил Ванька.

Представив себе мух, которые не могут взлететь и лишь бегают по стенам, Таня улыбнулась. Профессор Клопп, используя темную магию, никогда не мог вовремя остановиться.

– Ерунда! Полетные блоки только внутри Тибидохса. Снаружи башен их нет, даже на стенах нет, – сказала Таня.

– Откуда ты знаешь? – удивился Ягун.

– А ты будто не знаешь? Помнишь, когда-то мы летели на твоем пылесосе вдоль главной лестницы, чтобы миновать циклопов?

Внук Ягге насторожился.

– Каких циклопов? Их на главной лестнице сроду не было. Лестницу богатыри охраняют. Докажи, Ванька! – заявил он.

– Точно. Богатыри. Усыня внизу, Дубыня вверху, а Горыня взад-вперед прохаживается. Ищет с досады, кому ноги оттоптать! – кивнул Валялкин.

– Ну как же? Вы что, забыли? Мы ещё хотели попасть на Исчезающий Этаж! – уже без всякой надежды повторила Таня.

Она уже сообразила, что в этом временном колене Исчезающий Этаж не проявлялся. Да и зачем ему было проявляться, если Чуме-дель-Торт не приходилось ни от кого скрываться? Она была хозяйкой положения. Исчезающий Этаж и Черный Куб оставались пока в стратегическом резерве. На всякий пожарный случай.

Ванька Валялкин прищурился.

– По-моему, Ягун, у кого-то на букву ""Т"" накопилось слишком много тайн. Мне это не нравится! И я не тронусь с места, пока этот кто-то всего нам не расскажет, – сказал он.

– Точно, маечник! Хоть мы с тобой и деремся каждую неделю, сейчас я с тобой согласен. Иметь тайны от заклятых недругов – глобальное свинство! Я тоже не тронусь с места! – поддержал его Ягун.

Таня серьезно посмотрела на мальчишек. Она подумала, что её друзья остались её друзьями даже в этой реальности, хотя в их ряды невесть как и затесалась фиолетовая душечка Гробыня Склепова. Ну а что они называют себя недругами, так это уже издержки скорбной фантазии Чумы-дель-Торт. Чума поменяла слова, но так и не смогла изменить человеческое сердце!

– Хорошо. Кое-кто на букву ""Т"" не будет больше молчать. Если бы не веревка внутри грифа контрабаса, не дух и не Пиявка... – начала она.

Повествование велось в условиях далеко не эпических. Нестор-летописец и легендарный Боян творили в более благоприятных условиях. То и дело Таня пугливо озиралась и прислушивалась. Можно ещё поспорить, является ли краткость сестрой таланта, но уж кулак истукана ему точно друг, товарищ и брат. А заодно и любимая теща.

– Так, значит, та Танька Гроттер, которая суперски играла в тухлобол, была не ты? – разочарованно подытожил Ванька, когда она закончила.

– Нет, я Таня... Но не та... Или та же, но в других обстоятельствах... Тело то же, но душа... – путано объяснила она.

Ягун насмешливо уставился на нее.