– А я ещё удивлялась, почему мои великаны так долго не могут расшевелить черепаху? Знаете, что он сделал? Изменил моим истуканам маршрут и отправил их прямиком в Аид! Ему известно, что оттуда я их уже не вытащу! Ничего, мне хватит и тех, первых, что уже добрались до черепахи! Они уже на её морде и щекочут ей ноздри!

Внезапно Тибидохс едва заметно дрогнул. С потолка посыпались мелкие камешки. Чума-дель-Торт торжествующе выпрямилась.

– Чувствуешь, Сарданапал? Черепашка уже начинает проявлять нетерпение! Должно быть, кто-то из моих малышей догадался забраться ей в ноздрю или в ухо! Уже скоро! Не пройдет и нескольких часов, как черепаха шевельнется и сбросит с панциря ленивых слонов, на которых держится этот спятивший мир!.. Истуканы, не спускать с них глаз, я скоро вернусь! Хочу наведаться к Жутким Воротам!

Чума-дель-Торт выпустила несколько искр, закружилась на месте и – исчезла, применив заклинание мгновенного перемещения. Вокруг пленников столпились оставшиеся истуканы, между ног которых шнырял невесть откуда взявшийся болотный хмырь Агух.

– Х-хо! Кровь! Скоро прольется кровь! Х-хо! Все обруш-шится и вас замурует заж-живо! Размаж-жет! – визжал он, разбрызгивая вонючую слизь.

– И тебя размаж-жет! – передразнила Таня, Болотный хмырь озадаченно примолк и поочередно потрогал рожки. Когда он говорил или смеялся, его лысая голова откидывалась, как на шарнире.

– Я неж-жить! Меня не размаж-жет! – сказал он не особенно уверенно.

– Ты точно это знаешь? – спросила Таня.

– Точно, – сказал Агух и полез прятаться под ноги истуканам.

Таня с Ягуном переглянулись. Можно было попытаться убежать, но у двери, загораживая её своей широченной спиной, громоздился один из языческих божков, высеченный, казалось, из целой скалы.

Стены Тибидохса продолжали сотрясаться. В мельчайшие трещины в потолке просачивался песок.

Каменные истуканы оставались неподвижными, зато Агух с истошными воплями носился по темнице. Где-то внизу, в немыслимой дали, в самом центре магического мира каменные фигуры шныряли по морде гигантской черепахи, а та, похоже, начинала терять терпение.

Скованный Сарданапал чуть пошевелился. Ему удалось обвить бородой кляп и выдернуть его изо рта. Заметив это, болотный хмырь немедленно кинулся вставлять кляп обратно. Академик скривился от едкой вони. Его усы, сопротивляясь, обвили Агуха за рожки и сильно дернули. Тонкие ножки болотного хмыря подогнулись. Он, как жирная жаба, плюхнулся на пол, а потом отбежал в сторону, кривляясь, скаля зубы, но не решаясь больше сунуться. С трудом присев, академик уставился на Баб-Ягуна.

– Я слышу его мысли! Он специально дает себя подзеркалить! Только тихо! Если будешь отвечать, просто думай: я услышу, – зашептал внук Ягге.

Хотя нет, не зашептал. Подумал.