Как бы ни была психически больна Алисия, что-то подсказывает мне, что Эйден смотрел на нее снизу вверх. Она стала разрывом связи между ним и Джонатаном.

После ее смерти Эйден пошел по стопам своего отца.

— Она обычно сажала меня рядом с собой, когда читала свои книги по философии и психологии, — говорит он отстраненным голосом. — Я был ее единственным зрителем.

— Эйден...

— Она должна была умереть. — его челюсть сжимается. — Она была слишком хрупкой и не выжила бы в мире, наполненном такими, как Джонатан Кинг и Итан Стил.

— Так вот почему ты стал таким, как Джонатан?

— Я не стал таким, как Джонатан, я решил быть таким, как он. Такие люди, как Алисия, ничтожны. Нужно быть королем, чтобы выжить.

По какой-то причине мне не кажется, что он высмеивает свою мать. Во всяком случае, он звучит грустно, произнося ее имя.

Я обхватываю его щеки обеими ладонями и неуверенно улыбаюсь.

— Ничего страшного, если ты по ней скучаешь.

— Я не скучаю.

— Я скучаю по маме, папе и Илаю. Я даже не помню их, но я скучаю по ним. Думаю, что я всегда скучала по ним, вот почему мне снились эти кошмары. Это как наказание за то, что я забыла о них.

Он пристально смотрит на меня, будто у меня вот-вот вырастет голова. Или две.

Слезы наполняют глаза, когда это горе обрушивается на меня из ниоткуда.

Я не смогу с этим бороться, даже если захочу.

— Это странно, правда?

Он остается невозмутимым, но его рука тянется, убирая выбившуюся прядь волос с моего лица.

— Это не странно скучать по людям. — он крутит прядь между пальцами. — Мне кажется, я тоже иногда скучал по тебе.

Прежде чем я успеваю понять смысл его слов, его губы прижимаются к моим с нежностью, которая пугает до чертиков.

Эйден не делает ничего мягкого. Он весь такой грубый и жесткий.

Он обхватывает рукой мой затылок и притягивает ближе. Я охотно открываюсь, когда он исследует мои губы. Он целует меня медленно, слишком медленно, словно заново меня изучает.

Как будто он потерял меня и наконец нашел.

Я стону ему в рот, когда он обхватывает мою грудь через халат. Мои соски твердеют и напрягаются под тканью.

Он проводит пальцем вверх и вниз по шраму, как будто запечатлевает его на память.

Я закрываю глаза и сдаюсь его натиску. Нет ничего более сокрушительного и волнующего, чем поцелуй Эйдена.

Нет. Меня Эйден не только целует.

Мне поклоняются.

Он забирает мой мир и переделывает его без моего разрешения."

"Он не прерывает поцелуй, когда протягивает руку между нами и расстегивает ремень.

В мгновение ока он устраивается у моего входа и медленно, слишком медленно входит.

Я слишком мокрая, но он все еще находит сопротивление из-за своего размера.

Его стон совпадает с моим собственным, когда он поглощает его с моего рта, смотря мне в лицо.

Тук, тук, тук.

Я кладу руку ему на сердце.