Особенно в ситуации, когда один бретер дерется с другим. А для себя он уже оценил Андрея именно так. Это было самым удобным объяснением провала поединка. Причем посчитал за бретера, который сумел создать свой собственный фехтовальный стиль на сабле. Школа в Андрее чувствовалась. Тут и стойка, и передвижение, и интересные, непривычные движения, и натренированность на их использование. Любой, кто хоть немного разбирался в европейском фехтовании тех лет это определил бы безошибочно.

– За сим объявляю сотника полностью оправданным, – резюмировал Царь.

– Ваше Величество, вы позволите мне сказать несколько слов? – неожиданно подал голос глава посольства Священной Римской Империи барон Сигизмунд фон Герберштейн. Он в третий раз приехал на Русь, выбранный на эту роль как ее большой знаток.

Иоанн Васильевич кивнул, благодушно улыбнувшись. Однако Андрей заметил, как он напрягся. Видимо Царь ожидал какой-то подлянки."

"– Мой Государь, слышал о славной победе христиан. Ваши воины сумели достигнуть удивительной победы, в которой их направляла не иначе как рука Господа нашего Всевышнего. Однако именно сей воин и его люди приняли на себя символы воинства Христова. И именно они, ведомые этим, без всякого сомнения, достойным мужем, сумели добиться решительного успеха. Впервые за долгие годы крестоносцы явили настоящее чудо. Посему, мой Государь желает наградить этого воина. Ведь именно он предложил принять на себя символы Христа и повел их в боя. Если, конечно, Ваше Величество, не возражает.

Царь замер в некоторой нерешительности.

Его лицо выражало определенного благодушие. Однако Андрей заметил высочайшую степень раздражение и тревоги. Вон как пальцы сжали подлокотники, а жилка возле глаза стала предательски подрагивать.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Наконец, Иоанн Васильевич, еще более благодушно улыбнувшись, спросил:

– В чем заключается награда?

Сигизмунд кивнул и из задних рядов ему передали небольшой кожаный тубус. Он был украшен. Скромно, но довольно изящно.

Открыв его, барон извлек грамоту и торжественно провозгласил:

– Сим, мой Государь, в ознаменование славного успеха воинства Христова, желает возвести Андрея сына Прохора в достоинство графа Священной Римской Империи. Если вы позволите.

Новая пауза.

Царь завис.

Без шуток.

Но, к его чести, он продолжал сохранять на лице определенную благожелательность. Наконец, Иоанн Васильевич буквально выдавил из себя:

– Я не возражаю.

Хотя Андрей видел – возражает и еще как. Но Сигизмунд так оформил награждение, что отказать Царь просто не мог.

На самом деле Карл V ничего не знал, когда вручал эту грамоту послу. Более того, он даже имени туда не вписал, позволив своему послу действовать самостоятельно.