— А насчет дрались… Я даже представить себе не мог, что смогу его ударить. А ведь поди ж ты… — он уныло развел руками. — Но все же он не должен был на тебе срываться, и я в любом случае не мог бы стоять в сторонке.

Майкл выбрался из капсулы и ощупал лицо. Действительно, уже нигде не болело.

— Пойдешь к нему? — спросил он, стараясь казаться как можно более равнодушным. — Если что, я буду у себя, — сообщил он, но тут же осекся, внимательно посмотрев на Джеймса. — Все наладится… правда…

— Уверен в этом, — вымученно улыбнулся ему Джеймс. — Ну а вы с Селен ссорились? — спросил он, не ответив на вопрос.

— Вот очень напрасно ты так думаешь, — хмыкнул в ответ Майкл. — Нам не из-за чего было ссориться. Я ж ей нос не ломал, — он улыбнулся и покачал головой. — Максимум мы могли не разговаривать друг другом часа два. Ну три. И то, это, скорее, было похоже на игру в молчанку. Проиграет тот, кто первым заговорит. А не из-за того, что нам было что замалчивать.

Он прекратил говорить столь внезапно, что можно было подумать, будто его прострелило болью.

— Господи! Как же мне все здесь надоело! Сил уже никаких нет тут находиться…

— Эй-эй! — Джеймс взял его за плечи и наклонился, заглядывая в глаза. — Не надо, слышишь? Нам чертовски повезло: мы выжили, не сошли с ума и скоро вернемся домой. Уже совсем скоро… — прошептал он и притянул Майкла к себе.

— Да не говори ты со мной, как с ребенком, — фыркнул Майкл, однако без промедлений подался к Джеймсу. Он обнял его крепко, но в то же самое время нежно, а затем прошептал: — Знаешь… где-нибудь на теплом побережье… Недельки две… Я непременно поживу в хижине из банановых листьев!

Джеймс негромко, будто через силу рассмеялся и вдруг стиснул его изо всех сил.

— А я обязательно проедусь на лошади, — прошептал он сдавленно.

— Джеймс… — только и смог прошептать Майкл. А затем он заставил себя улыбнуться, отстранился и с жадностью вгляделся Джеймсу в лицо. Он смотрел на него и смотрел, впитывая в себя ставшие такими близкими черты, а затем наклонился и поцеловал его губы. Медленно, глубоко и ни в коем случае не позволяя себе торопиться.

Джеймс ответил также медленно, но при этом охотно и с удовольствием. Он поднял одну руку, погладил пострадавшую щеку, а потом запутал пальцы в волосах.

— Тебе идет так больше, — шепнул, на секунду отстранившись. — Когда волосы длиннее. Не стригись больше по-армейски.

Майкл помотал головой, давая безмолвное обещание так больше не стричься, и тихо проговорил:

— Только если затоскую по излучателям, построениям и… — он запнулся на слове ""тебе"", крепче сжал Джеймса и зажмурился.