Всего деление клепсидры — и всё станет ясно.

Так страшно Рэю не было даже тогда, когда он попал в магические силки и видел надвигающуюся волну Мёртвых душ.

***Лорен

Мне было хорошо-о-о…

Тепло, уютно, сладко… Хотя нет, всё же, скорее, чуточку солёно. Последнее, что я чётко запомнила, — как наступила на дурацкого морского ежа, а Рэй перепугался и зачем-то принялся отсасывать кровь и сплёвывать на песок. Потом мне показалось, что он от волнения случайно пошевелил пальцами, и я обрадовалась. Всё-таки плавание полезно для параплегиков, а уж вкупе с регулярным массажем результат точно должен был рано или поздно проявиться.

А дальше мир покрылся розовыми пятнами — совсем как песок, стало отчего-то весело и захотелось смеяться. Какая-то часть меня понимала, что, скорее всего, яд местной чудо-зверюшки представляет собой психотропное вещество и во-о-он те летающие изумрудные слоны — это галлюцинация, но другая часть меня откровенно наслаждалась…

Горячими и чуть шершавыми от многочисленных тренировок ладонями Рэйдена на моём теле.

Его близостью… Он сел вплотную и даже позволил на себя опереться.

Его лицом, которое маячило в сантиметрах от моего, и, если зажмуриться, можно было представить, как он меня вот-вот поцелует. Аж пальчики на ногах стало покалывать от предвкушения… Или это тоже действие морского ежа?

«Да, в общем-то, какая разница», — подумала я про себя, когда Рэй, кажется, решил напоить меня своей кровью. Внезапно вспомнились его объяснения насчёт обряда, который проводят драконы, чтобы иметь возможность завести детей. Подумалось, как было бы классно, если бы у нас с Рэем были дети. Наверное, они были бы черноволосыми, как он, и очень-очень шустрыми.

Воображение живо подкинуло весёлых карапузов, бегающих по летней лужайке, и я почувствовала, как проваливаюсь в самый прекрасный сон, но, увы, несбыточный, ведь у Рэя уже есть невеста…

— Лорен! Лорен!

Я распахнула глаза, по ощущениям, через секунду после того, как заснула, и долго не могла понять, что происходит и почему у Рэя настолько озабоченное выражение лица. В голове шумело, да и во рту стоял стойкий железистый привкус.

— Жива! — Облегчение на лице мужчины было настолько очевидным, что я смутно почувствовала себя виноватой.

— А что случилось?

— Ты наступила на иглокамень, но главное — всё позади. — К моему изумлению, он крепко обнял (чего вообще никогда не делал), а затем дал знак кому-то за моей спиной: — Не стой столбом, скорее! Покрывало, и побольше.

— А вашу коляску?

— Да, разумеется, перевези её сюда так близко, как только получится. Я доползу.

— Негоже лорду ползать словно червю, вообще не понимаю, как вы удумали…

— Кайто!

— Прошу прощения, крылатый господин.