По её периметру возвели забор из рабицы высотой метра три-четыре, с колючей проволокой наверху. На парковке пусто, если не считать двух грязноватых машин и нескольких зелёных армейских автомобилей. Главный вход превратился в военный контрольно-пропускной пункт: большие металлические ворота охраняют солдаты в форме с автоматами на груди.

Мы находимся на другой стороне дороги, и нас пока никто не заметил.

– Они могут нас видеть? – спрашивает Рамзи.

Я вспоминаю свою стычку с Норманом Два-ребёнка.

– О да, – отвечаю я. – Пока мы внутри программы, они такие же настоящие, как мы. Но я не думаю, что нам стоит высовываться.

– Но что происходит? Зачем все эти солдаты? Мне это не нравится, Джорджи.

– Мне тоже. Доктор Преториус? Мы не можем попасть внутрь. Вы видите забор?

Доктор Преториус прочищает горло и хрипит:

– Частично вижу. Разрешение низкое, но да: солдаты, колючая проволока. Судя по всему, больницу превратили в военный объект – чего и следовало ожидать, если болезнь вышла из-под контроля. Столкнувшись с чумой, люди становятся злыми и отчаянными, так что… – Она прерывается на кашель, и к этому моменту мне становится очень страшно.

– Так что, – продолжает она, – будьте очень осторожны.

– Но как нам попасть в больницу? Лекарство же там. Тут солдаты с автоматами и всё такое. И здоровенный забор.

– Как я уже сказала, не рискуйте. – говорит доктор Преториус. – Пока вы там, они такие же настоящие, как вы.

– Это слишком странно, – говорит Рамзи, качая головой, но тут ко мне приходит идея.

– За мной, – велю я. – И веди себя естественно.

– Ага. Естественно, как двое детей в виртуальном 3D-будущем в велосипедных шлемах, – отвечает он, но всё же идёт за мной по дороге, почти до края больницы, пока мы не оказываемся перед большим старым зданием – биоботическим отделением имени Эдварда Дженнера. Здесь солдат нет, хотя забор кажется таким же неприступным. Кругом высятся штабеля каких-то металлических ящиков и нефтяные бочки, за которыми можно спрятаться.

– Доктор Преториус, что произойдёт, если мы просто побежим на забор на полном ходу? – спрашиваю я. У меня есть идея, но я понятия не имею, как это провернуть.

– Что ж – обычно, когда вы чего-то касаетесь, МСВР заставляет ваш мозг поверить, будто вы коснулись этого на самом деле. Так что забор покажется настоящим.

– Но это же иллюзия, так? На самом деле нас ничто не останавливает. По правде забора тут нет. Так что, если мы побежим на него, что нас остановит?

Рамзи подхватывает:

– Помните шезлонг, которым я кинул в скорпиона в первый день! Он пролетел прямо насквозь!

– Я бы не советовала, ребёнок. Это совсем никто не тестировал.

– Да тут всё совсем никто не тестировал, – отвечаю я. – Мы тестируем это прямо сейчас. И прямо сейчас у нас нет выбора.