Возвращаться туда я не собираюсь. Ирка заглядывает мне через плечо.

– Ну… – торопит она меня.

Открываю.

«Так… Ерунда… Можешь просто разбить!»

Сердце…

Мое – ломится в грудную клетку.

Макс… Мне опять становится нехорошо, присаживаюсь на подоконник.

Вырванное хрустальное сердечко, усыпанное каплями крови.

– Охренительное признание… – шепчет Ирка.

Слезы текут рекой.

«Надеюсь, я внес свою лепту в ваше счастливое будущее, и все было не зря!»

И его дрожащие белые губы. Сжатые до хруста челюсти. И презрительный взгляд. В котором, на самом деле, боли не меньше, чем во мне.

Ну почему же ты такой дурак, Макс!!

– Что теперь делать!?... – закрыв глаза, я ложусь спиной на стекло.

А я как приклеенная повисла на Давиде! Дура, глупая дура!

«Верь только мне...» и глаза его… А я поверила всем вокруг, кроме него!

– Алиска… – тормошит меня Ирка. – Да простит меня семья… Догони его!

Ну, конечно! Спасибо тебе, Ирка, сама я – давно ничего не соображающий комок нервов, оглушенный таблетками.

Подхватив цветы, я несусь на улицу как есть, стараясь не попасться на глаза Давиду, чтобы тот не остановил меня. Холодный ветер бьет в лицо, я застываю на пустой ковровой дорожке, разглядывая паркинг. Машины внизу слились в одну массу. А я ведь совершенно не представляю, какая у него машина. Она все время была под шапкой снега. Что-то крупное… Пытаюсь вспомнить, отыскивая подходящие по размеру – черные, белые, красные… И почти все крупные!

Делаю несколько шагов по лестнице вниз, кожу жжет холодом до боли. Оглядываюсь на двери. Взять одежду не получится, номерки у Давида. Спустившись к паркингу, медленно иду между машинами. Стекла большинства затонированы.

Где ты?…

Он медленно проезжает прямо мимо меня. Демонстративно уставившись вперед. Не останавливается…

Я выхожу на дорогу, глядя вслед его машине.

Все? Это все??

Он больше не хочет меня знать – доходит до меня.

Кто-то сигналит сзади, я растерянно делаю шаг на обочину. Силы, которые наполняли меня, резко вытекают.

Я снова оказываюсь в машине Давида. Мне опять все равно. Прислонив голову к стеклу, подтягиваю к лицу шелковые лепестки и глажу цветы онемевшими губами. Из-под панели на меня дует горячий воздух. Но внутри мне все равно холодно. Давид больше не разговаривает со мной, задумчиво глядя в лобовое. Мы молча доезжаем до дома. Он подает мне руку, помогая выйти из машины, и сразу накидывает на плечи пальто.

– Ветка, – предусмотрительно напоминает мне Давид.

Ветка? Опять едва не врезаюсь в темноте. Притормаживаю, поднимаю глаза на злосчастный сук. Дерево в целом красивое, но эта уродливая ветка деформирует стройный силуэт, торча горизонтально от ствола.