Хотя, какая, к черту, мне разница? Но она есть… Она свербит неприятным ощущением ревности внутри и основательно начинает меня раздражать. И я еще раз обозначаю для себя установленную границу, впихивая обратно под броню несанкционированно разбушевавшиеся эмоции.

К рыбе больше идет Рислинг, и я открываю бутылку, давая вину подышать. Промыв нерку, режу на стейки, мариную, отправляю на сковороду. И больше перца. Чем острее еда, тем больше вина. Чем больше вина, тем непринужденней обстановка.

Глава 3 – Шутница.

– Пахнет вкусно! – заявляет Алиса, смешно сморщив нос. – А я уж ее выбросить хотела.

Натянув вежливую улыбку, я стараюсь не опускать глаза ниже, потому что мельком замечаю, что вода, капающая с волос, промочила ее футболку. Тонкую персиковую футболку, под которую она не удосужилась ничего надеть. В квартире прохладно, и ее торчащие соски… покачивающаяся полная грудь… выглядывающий из-под короткой футболки плоский живот…

Взгляд все-таки скользит по ее телу. Хороша…

Перед моими глазами проносится, как дернув ее за футболку, я впиваюсь поцелуем в мягкие губы, вжимая ее за бедра в свой пах. И она отвечает мне так же несдержанно и горячо. Чувствую вкус ее нежной, упругой кожи… Впиваюсь в шею… Треск ткани, и ее грудь в моих руках… Наши стоны смешиваются… Подсаживаю на стойку… Шорты прочь…

– У тебя рыба горит.

– Что? – захлопываю остекленевшие глаза, чтобы вернуться в реальность.

– У тебя что – нарколепсия? – поднимает она вопросительно бровь.

– Что?.."

"Подозрительно прищуривается. А я рывком отворачиваюсь к плите. Хватаю скворчащую сковороду и тут же со стуком роняю ее, разжав обожженную раскаленной ручкой руку.

– Мать твою… – выдыхаю я, тряся пострадавшей рукой и выключая второй газ.

Говорят, среднестатистический мужчина думает о сексе каждый раз, когда видит красивую женщину. Мне всегда казалось это преувеличением. Я никогда не был сексуально зависимым. Но сейчас готов согласиться с этим утверждением.

– Я думала, это у меня проблемы с выживанием, – Алиса критически рассматривает мою ладонь, по-хозяйски покручивая ее под светом светильника.

Быть может, от шока, а может, от ее неожиданной близости, я практически не чувствую боли. Макс, да ты тронулся! Тушуешься, как подросток. Соберись!

Поджимаю губы, пряча улыбку. Я никогда не дружил с женщинами. Совсем. И привык к тому, что женщины, которым я позволял оказаться наедине со мной в такой интимной атмосфере, уже были в состоянии сексуальной игры, результат которой был нам обоим ясен. Логика игры была понятной и напоминала больше ритуал перед сексом. А здесь, в этих случайных обстоятельствах, исключающих секс (а секс я исключаю!), я чувствую себя очень неуютно.