С Жермоном, маршалом Ариго, и с Эпинэ была права она, а не я и не мои люди."

"Так вот, об Агнии. Кардиналом он стал по воле покойного Сильвестра, но справиться с Манриком и Колиньяром не смог, не тот характер… Временщики, удирая от Ракана, увезли Агния с собой, я их обоз перехватил. Мерзавцы отправились под замок в Бергмарк, но менять кардинала я не счел правильным, я и сейчас считаю, что при сильном, знающем регенте Агний был бы достойным пастырем. Он добр, умен, знает Книгу Ожидания и лишен честолюбия, единственный его недостаток – слабость характера. Сперва он поддался временщикам, потом мне.

– Рудольф, – герцогиня подняла почти пустой бокал – надо ли…

– Надо, Георгия. Его высокопреосвященство должен знать, что случилось, тем более что судьба Агния еще не решена. Он не преступник и не интриган. Что такое, Урфрида? Мы заняты.

– О, ничего особенного, – быстро заверила бывшая маркграфиня, – просто я должна кое-что сказать маме.

– Ну так говори…

– Лучше я выйду, – герцогиня непринужденно отодвинула так и не допитый до конца бокал и встала, – нас больше не четверо, и я ничем не рискую. Заодно распоряжусь о…

Договорить герцогиня не успела, с грохотом распахнулась дверь, и Матильда узрела себя двухлетней давности.

В копноподобном горчично-черном платье и дорогущем парике с буклями и локонами. На руках ворвавшейся царственности заходилась лаем пегая левретка, а следом бежали дежурный адъютант и пара сборчатых особ не первой молодости, розовая и голубая.

– Забери, – проревело чудище и сунуло собачонку розовой. – И прочь с глаз! Вы трое тоже могли бы убраться… Эта пусть пока будет.

– Давенпорт, выведите свиту маркизы, – оказавшийся ближе всех к нежданной гостье Ноймаринен то ли случайно, то ли нет, загородил мармалюцу от Матильды, и теперь по обе стороны герцога виднелись горчичного цвета полубочки.

 – Сударыня, при всем уважении к вашему имени и жизненным обстоятельствам…

– Не мелите чушь! – рыкнуло из-за герцога. – Я желаю видеть, в кого превратился мой сын и с кем он спутался. Вы при этом без надобности. Как тебя там, подойди!

– Дочь моя, – пророкотал Бонифаций, – тебе бы так в Багерлее прорываться, теперь же вода иссякла и древо иссохло. Оставь нас.

– Что?! – Горчичные половинки двинулись вперед, и не готовый к драке с дамой Ноймаринен отступил.

 – Огрызаешься?! И Леворукий бы с тобой, роди я приличного сына. Хотя бы одного. Трое было, один другого хуже: мозгляк, сквалыга и ты, юбочник. В черный балахон влез, чтобы только долгов не отдавать! На ком женился? На старухе! Бабке недоноска, который ввалился в Олларию и…

– Замолкни! – Вряд ли стол, пусть и не слишком большой, опрокинулся, если б его просто задели, хоть бы и таким задом, как у благоверного. Стол был перевернут с грохотом и звоном.