– Вот-вот, – свободный дукс прищелкнул пальцами, и кот, не вставая, развернулся. – Он хочет ловить и когтить, я тоже. Дичь с тебя.

– С утра погоним внутрь Кольца, там и встретишь. Учти, что беглецы обычно плохо соображают, а заячьи сержанты и даже капитаны про тебя и твою дуксию вряд ли наслышаны. Как бы сгоряча не пристрелили, а то и просто ограбить соблазнятся; вас всего двое, не отобьетесь.

– Трое, – Салиган махнул рукой, Раймон прыгнул и всеми четырьмя лапами вцепился в рукав, – и не зáлевым неудачникам задержать свободного дукса и сопровождающих его морд! Кстати, мне обещали свеженький платочек.

– Разве? – Лионель небрежно развязал кэналлийский узел. – Свежéй, увы, нет, мы в поиске."

"– Так и я в поиске, – обрадовал свободный дукс, ловя презент. – Слушай, с чего тебе взбрело в голову шляться бестелесным призраком по Лаик и смущать Валме? Коко сказал бы, что ты становишься невежливым, впрочем, все мы за последние месяцы огрубели. Полтора часа до обеда – это много, давай что-нибудь добудем. В амбаре должны быть хорошие крысы.

3

Две почтенные пары, вбегающие по звонку ординарцы, приглушенный свет, сдержанные краски, неторопливый разговор, первый и вроде бы дружелюбный.

Говорили по большей части хозяева: герцогиня ненавязчиво рассказывала о Лучших Людях – Матильда не сразу вспомнила, что в Талиге так называют не заевшуюся с Олларами знать. Герцог упорно признавал свои ошибки и нахваливал военных и какого-то епископа; к третьей перемене он Матильде понравился окончательно, от чего стало неловко. Дурить друзей тошно, но излишняя откровенность слишком часто оборачивается какой-нибудь дрянью. Алатка хлебнула местной настойки и от души пожалела о кагетском буйстве. Даже самый завалящий казарон не посадит за стол меньше дюжины родичей и приживальщиков, при которых можно болтать и смеяться, не затрагивая, по понятным причинам, ничего важного. Беда была в том, что Ноймаринены важного и хотели, вот и разогнали всех, не пустив за стол даже Урфриду.

– «Уходя в ночи, первый из четырех делает шаг к Ней», – припомнила Матильда кагетскую примету и тут же перевела. – После заката вчетвером лучше не оставаться. А раз уж остались, то или до восхода порог не переступай, или жди, когда войдет кто незваный.

– А слуги? – попалась герцогиня. – Они же все время ходят.

– Слуг Леворукий не считает.

– А что будет, если все же выйти?

– Не знаю, – мотнула головой алатка, – не видела. Болтают, что первый, кто выйдет, умрет, а я суеверная.

– То не грех, – Бонифаций всегда дул касеру, как воду, но в этот вечер опрокидывал стопки с нарочитой лихостью. – Так, глупость обычная… С Титом сим я переговорю, чего ж не переговорить, только не завтра. С дороги мы, отдышаться надобно да оглядеться.