Заодно собирал слухи, но ничего нового, кроме того, что из Тида уехал прославленный мастер, не узнал. Вроде как принц все пытался завести ребенка с големом-Тисэ, но, разумеется, ничего не получалось.

Это заронило идею в разум Элиола — а можно ли создать голема, который сможет зачать? Наверное нет. Только если ребенок тоже будет големом. Но даже этот процесс выглядел для него поразительно сложным.

Впрочем, пока они путешествуют с Тисэ и смотрят мир, может он сможет встретить других мастеров. Обменяться опытом. Узнать по-больше о сути материалов и работе с ними. В конечном счете, Элиолу, несмотря на все то, что он мог создать руками, всегда казалось, что можно сделать и большее.

Что он далеко не такой прославленный мастер, как о нем говорят.

Ведь в легендах…

— Элиол!

Горшок разбился в руках юноши. Сердце пропустило удар. Он, больше не о чем не думая, схватил перевязь с ножами (ведь в путешествии их может ждать опасность) и выбежал на крыльцо.

И то, что он увидел еще долгие эпохи будет преследовать его во снах.

Там, на опушке, стояла колесница, запряженная шестиногими конями. Она пылала подобно солнцу — золотое пламя кружило вокруг неё.

Колесами ей служили сплавленные воедино щиты; бортами — скелеты павших в бою солдат; а владелец — громадный, меднокожий, покрытый шрамами воин.

У его пояса висели топор и булава, а в руках он держал связанную Тисэ.

Его, Элиолу, Тисэ. Та плакала и пыталась вырваться, но у неё ничего не получалось.

Юный мастер, не тратя время на вопросы, выхватил из перевязи несколько ножей и, один за другим, метнул в сторону гиганта."

"Он знал, кем тот являлся. Много раз видел изображения на праздниках в честь богов. Но сейчас Элиола нисколько не волновало, что он бросил вызов самому Богу Войны.

Гигант лишь отмахнулся от ножей и те упали на землю.

— Оставь тщетные попытки, горшечник, — прогудел громоподобный голос. — Эта женщина предназначена Седьмому Небу.

Элиол закричал и, обнажив кинжалы, над которыми работал последние годы, пытаясь создать такие лезвия, что могли бы рассечь, что угодно, бросился вперед.

— Жалкие потуги, — хмыкнул Бог Войны.

Он поднял ладонь и резко опустил её в низ. И Элиол, так и не допрыгнувший до колесницы, вдруг оказался прижат к земле. Прижат с такой силой, что твердь вокруг него вдавилась вниз, приобретая форму ладони.

— Прими свое поражение с честью, смертный, — Бог Войны положил Тисэ в колесницу и взял в руки вожжи. — И не держи на меня зла. Я лишь выполняю приказ Яшмового Императора.

Он, кажется, сказал что-то еще, но Элиол не слушал. Злоба, спящая в нем, пробудилась и вскипела ядовитым пожаром. И он позволил ей выплеснуться. Он потянулся к душе Бога Войны и узнал его страхи и надежды.

Удивительно, но у того и страх и надежда оказались одним и тем же.

Поражением в битве.