— Ты! — взревел Дергер. — Смеешь лезть в мой разум⁈ Да как ты… а, теперь я вижу… поганый полукровка. Думаешь сможешь меня одолеть⁈ Познай мою мощь, червь и запомни свое место!

Бог Войны выхватил булаву и, не обращая внимания на крик Тисэ, взмахнул ей перед собой. Но вместо того, чтобы обратить в пыль Элиола, он… обратил в пыль целый город, находящийся за лесом.

Яркий золотой взрыв окрасил небо пожаром.

Элиол замер.

Элите, Олли, Тонжек, Ладиг, Давина и все остальные. Они исчезли. В мгновение ока.

Тисэ заплакала, а Элиол даже пальцем пошевелить не мог. Так же, как он не мог призвать кошмары Дергера.

Тот закрыл от него свое сердце непроницаемым щитом.

— Те, кто погиб, на твоей совести, червь, — прорычал Дергер. — А теперь — прощай.

Он стегнул колесницу, и та помчалась в небо. Тисэ же, свесившись через бортик и прокричала.

— Я буду тебя ждать. Очень-очень. Ты только найди меня…

Её голос все отдалялся, а Элиол так и лежал, прижатый невидимый силой к земле.

Черные слезы текли из его глаз. Он кричал в беззвучном крике и горел внутри ядовитым пламенем.

Его слезы собирались в лужи. Лужи впитывались в землю, проникали в деревья, птиц и зверей, а затем поднялись черными облаками, из которых пролился чернильный дождь, навеки пленив лес в оковы теней.

И, некогда, Лес Рассвета стал Лесом Теней.

Лишь спустя неделю невидимая сила отпустила Элиола и тот смог пошевелиться.

Глава 1994

Элиол брел по дымящимся развалинам Тида. Улицы по которым он бегал, дома в которых бывал, люди которых знал. Все было разрушено. Черный пепел кружил над головой, падая на разбитые мостовые и пылающие дома. Исковерканные тела, похожие на сломанные фарфоровые куклы, валялись на земле.

Они даже понять ничего не успели.

Исчезли в дыму и огне.

Не осталось ни моста, где он любил подолгу сидеть. Ни канала, где кормил рыбок. Исчез парк с пересохшим колодцем и та проклятая заброшенная мельница — от неё даже остова не осталось.

Все было сожжено и разбито.

А он все брел и брел. Едва волоча ноги, переставляя их вперед. И тешил себя надеждой. А в друг, во всей этой бездне, уцелел один дом. Ну пусть, пожалуйста, всего один дом. Ему большего не надо. Он большего не просит.

Только один дом.

Дурацкое это слово — надежда.

Элиол упал на колени посреди того, что раньше было улицей.

Он бил кулаками по земле, разбивая их в кровь. Кричал, разрывая горло и обжигая горячим дымом легкие.

На месте его дома поднимались клубы черной гари. Никто не остался в живых. Ни мать, ни отец, ни друзья… сколько бы он не кричал, сколько бы не просил — все были мертвы.

Все…

Подул ветер и что-то со звоном прокатилось рядом с Элиолом. Он открыл глаза и схватил предмет. Присмотревшись и очистив от гари, сквозь слезы он увидел символ богини Кестани. В руках он держал свиток.