Но все же любопытство взяло свое. Поначалу ее ослепил льющийся из окна свет. Потом перед глазами пошли круги, и лишь после она увидела маленькую женскую фигуру. За время, что Алиса пыталась прийти в себя, женщина отошла и взялась за обрезку принесенных кем-то, может быть, даже ей самой, розовых чайных роз. Это они пахли на всю палату…

– Мать у тебя, конечно, та еще мегера. Представляешь, дала распоряжение врачам не пускать к тебе Руса. А он ей чуть шею за это не свернул. И знаешь, мы с его отцом, конечно, учили сына ни в коем случае не обижать слабых, но в той ситуации… Я была целиком и полностью на его стороне, – рассуждала незнакомка, расставляя цветы в вазе.

– Спасибо…

Женщина обернулась, всплеснула маленькими руками и, бросив свое занятие, подошла поближе.

– За что же? – улыбнулась она, деловито проверяя Алисин пульс.

Алиса могла бы огласить целый список, но поскольку сил не было, перед тем, как снова уснуть, шепнула:

– За все.

Она не видела, как улыбнулась мать Руслана. Только почувствовала, как она снова её коснулась.

– Отдыхай, наша девочка. Набирайся сил. Мы все-все рядом. Руслан, он круглыми сутками здесь дежурит… И мы с его отцом и братом. А это знаешь, какая команда? Что ты… И мегера твоя – тоже здесь, и подружка…"

"Когда Алиса открыла глаза в следующий раз, вечерело. Или было серо из-за обрушившейся на город непогоды. Кто-то настежь распахнул окно, впуская в палату пропитанную озоном свежесть, звуки грозы и никогда не смолкающий шум мегаполиса.

Алиса вынула кислородную трубку, поморщилась от неприятных ощущений в носу и осторожно перевернулась на бок. В небольшом неудобном кресле возле кровати спал генерал Белый. Одетый по гражданке, заросший и немного осунувшийся. Одну руку он подложил под голову, вторая покоилась на подлокотнике. Алиса коснулась пальцами тыльной стороны его ладони, прошлась по извилистым линиям вен. По-девчачьи длинные ресницы Руслана затрепетали. Алиса отдернула руку, пожалев, отругав себя, что нарушила его сон, но было уже поздно.

– Привет.

– Привет…

И ничего… Никаких слов. Потому что, ну… не нужны они сейчас. Не нужны!

– О чем думаешь?

– О том, что в детстве тебе, наверное, прилетало от пацанов за такие девчачьи ресницы.

– Шутишь? Я драться научился раньше, чем стоять. – Руслан потянулся. Выбрался из кресла и присел к ней на койку.

– Это видно.

– Что именно?

– То, что ты умеешь драться. Спасибо, что отбил меня у матери. Мало кто на это осмелился бы…

Руслан кивнул. Он не знал, что тут можно сказать. Сам факт того, что она благодарит его за это, настолько говорящий, что… Ладно. Что уж о грустном?

– Она любит тебя. По своему, странно… но любит.

Алиса кивнула. Обхватила его запястье, поднесла к щеке и спрятала свое лицо в его ладони.