А в эту пятницу он так долго разбирал со мной проект рекламы мебельного салона, что я едва сдержалась, чтобы не запустить в него тяжелой папкой.

Я мечтала избавиться от должности младшего дизайнера, на которой пропахала ровно два года после окончания института, но, видимо, в этой жизни и при этом начальнике моей мечте было не суждено осуществиться. Я стала помощницей нового босса.

«Как? Как вы представляете себе эту режущую по глазам креативность в салоне?! — орал на меня Аверин. — Уберите лайм и розовый! Добавьте пепельно-серый!»

По мне, он ничего не понимал в дизайне. Окружил себя безжизненной пустотой в приемной и сам тонул в унылой пепельной серости. Но все сотрудники были довольны, никто не жаловался. А мне ничего не оставалось, кроме как терпеть его едкие замечания в адрес моей креативности и исправлять идеально выверенные проекты на унылую серость."

"И вот сейчас я стояла у стеклянной витрины, теребила на шее фиалковый шарфик, ставший знаменем моей личной свободы, и со злым любопытством рассматривала букет красных роз в руках у стильного Аверина, который, судя по внешнему виду, собрался чуть ли не на встречу с президентом. Разумеется, после разноса в пятницу вечером голубоглазый босс был последним из людей, с кем мне хотелось разговаривать. А вот запустить в отделе сплетню о его личной жизни — совсем другое дело.

Аверин небрежно закинул букет стоимостью пять тысяч рублей на заднее сидение своего автомобиля и уже собирался садиться за руль, как вдруг…

Один миг, поворот головы, и наши взгляды встретились.

Сердце ушло в пятки.

Я покраснела до кончиков ушей и отпрянула от стеклянной витрины. Только не это! Еще не хватало, чтобы он подумал, что я за ним слежу!

Метнулась к стеллажу с помадами и наугад выдернула один из пробников. Стараясь ничем не выдать своего смущения, на автомате намазала пробником тыльную сторону ладони.

Сердце бешено стучало в висках. Надо же так глупо спалиться! Ладно, потопчусь здесь еще пять минут. Ровно до тех пор, пока стильный и совершенно бесчувственный болван с голубыми глазами не сядет за руль своего авто и не свалит восвояси.

— Тая, вам не идет коричневый. Уберите его, коричневую помаду на ваших губах я не вынесу, — раздался до боли знакомый резкий голос за моей спиной. — Это еще хуже, чем ваш жуткий шарфик.

Вздрогнув всем телом, я выронила пробник на пол.

Обернулась, и тут же встретилась с пылающим любопытством взглядом голубых глаз Аверина. В нос ударил аромат дорогого мужского парфюма — приторно-сладковатого, тяжелого, и голова пошла кругом.

Стоп. У него новый одеколон.

Ну, точно собрался на свидание, раз благоухает, как новогодняя ель в разгар застолья.

— Здравствуйте, Александр Данилович, — вытянувшись, как по струнке, растерянно пробормотала я.