Уберечься от доноса завистливого соседа, коллеги по работе? Как? Да и возможно ли уберечься?

Поднялась, будто размышляя о своем, прошлась вдоль стеллажей, добрела до большой, написанной на квадратном клочке картона букве К.

Коммунарова Варвара.

Открыла серую папку.

«Год рождения 1919-й. В графе отец — прочерк.

Мать — Круглова Софья Даниловна, дочь высланного кулака.

С осени 1918-го состояла в женской сельскохозяйственной коммуне «Революция», организованной на базе бывшего монастыря. Привлечена в составе группы за контрреволюционную деятельность.

Осуждена по статье…»

Августина захлопнула папку.

— Августина Тихоновна, до каких пор это будет происходить?

— О чем вы? — несколько испуганно спросила она.

— О детях. Я ничего не понимаю, — продолжал он, поднявшись и двигаясь вдоль стеллажей. — Эти аресты, эти благополучные дети, рассованные по заштатным детдомам… Что происходит?

Он смотрел на нее и ждал чего-то.

— А вы не боитесь говорить со мной на эту тему? — спросила она в лоб.

— С вами — нет.

Она вдруг увидела, что перед ней обыкновенный человек, и его слабость даже показалась ей симпатичной.

— Когда-то давно в этом же замке у меня на глазах арестовали хозяйку имения, — вспомнила она. — Арестовали по ложному доносу. Это было еще при царе. Так вот, семья развалилась. Ребенок погиб. И вот теперь это как повторяющийся кошмарный сон — только у нас не меньше сотни таких семей, таких несчастных детей. Что ж, мы делаем для них что можем… Возможно, в этом есть какой-то смысл.

Он внимательно посмотрел на нее, собираясь что-то возразить, но, передумав, уткнулся в бумаги. Некоторое время они молча листали папки.

— А вы, Августина Тихоновна, о своем ребенке часто задумываетесь? Он среди детдомовцев растет…

— Что вы хотите этим сказать? — насторожилась она.

— Вашему сыну нужен отец, — не поднимая головы от бумаг, сказал он. — Мальчику без отца никак нельзя.

Ей нечего было ему возразить. Это было неожиданно.

— Да, конечно, лучше для мальчика, если он растет рядом с мужчиной. Но знаете, даже отец, который умер, способен воспитывать.

— Да, конечно, память — большое дело, но твердая рука…

Ей сразу показался тягостным этот разговор.

— Что же, прикажете мне пуститься на поиски отца для Владислава?

— Зачем же на поиски? Вы оглядитесь вокруг, Августина Тихоновна.

Он смотрел в стол, скулы его потемнели, на руке, поправляющей шнурки канцелярской папки, выступили темные вены.

«А ведь он ухаживает за мной», — осенило Августину. Кроме удивления и досады, она не почувствовала ничего.

— Я огляжусь, — пообещала она и сложила папки в аккуратную стопку. — А с этим что прикажете делать?

— Расставьте, пожалуйста, по алфавиту, — сухо попросил он и вышел.