Фотографию сразу же поднял оказавшийся поблизости Чернушка, что-то сказал, и парни рядом заржали.

Когда Августина обернулась на шум, то увидела схватившихся в драке мальчишек — новенький с Чернушкой катались по траве, щедро лупцуя друг друга кулаками. Пока взрослые разнимали дерущихся, девочки собрали рассыпавшиеся вещи, сложили в чемодан. Высокий новенький мальчик, взъерошенный, с оторванной пуговицей на форменном школьном пиджаке, стоял и отряхивал пыль с брюк. Варя Коммунарова подошла и отдала ему фотографию.

— Это твои родители?

Мальчик взял снимок, уложил его в чемодан.

— Тебе-то какое дело? — хмуро бросил он Варе.

— Ты не думай, у нас не все такие придурки, как Чернов, — не обиделась девушка. — У нас и комсомольцы есть.

Мальчик как-то странно взглянул на нее, усмехнулся и пошел догонять своих.

Августина не любила канцелярию — та размещалась в подвале замка, и даже летом в ней было сыро и прохладно. А сейчас, весной, так и вовсе озноб пробирает, пока сидишь среди высоких стеллажей с одинаковыми серыми папками личных дел.

Напротив нее за широким столом, забранным зеленым сукном, сидел директор и просматривал дела вновь прибывших.

Просмотрев очередную папку, он крякал, что-то мычал себе под нос, качал головой."

"Августина открыла дело успевшего подраться нового мальчика. Мохов Вадим, шестнадцать лет. Отец, бывший представитель советского торгпредства в Финляндии, осужден по статье пятьдесят восьмой. Мать — переводчица. Осуждена по той же статье. Старший брат, бывший студент Московского университета. Исключен из комсомола и университета.

Вот оно что… Мальчик из московской элиты, современная золотая молодежь.

Табель Вадима — сплошные пятерки.

Характеристика из школы довольно сдержанная. Начитан, интеллектуально развит. А какую характеристику напишешь члену семьи изменника Родины? А ведь, пожалуй, именно таким видела она своего Юлиана в будущем. Начитанным, умным, благородным. Наверное, он был бы похож на этого мальчика. Как жаль…

— Сплошные дети врагов, — вздохнул директор, забирая у Августины очередное дело. На миг их пальцы соприкоснулись, она поспешно убрала руку, а он — свою. Папка с делом шлепнулась на стол.

«Зачем он меня сюда привел?» — с досадой подумала Августина.

Могли бы проверить дела в кабинете директора, а затем лишь переместить их в канцелярию. Здесь, кроме сырости и холода, еще эта двусмысленность ситуации — они вдвоем, наедине перебирают бумаги. Как заговорщики. Может быть, он хочет разведать, что она обо всем этом думает? Проверяет ее?

Она почувствовала протест и досаду. Да, она встревожена! По количеству детей, ставших детьми врагов народа, можно представить, сколько самих врагов! Создается впечатление, что врагом может оказаться каждый.