Точнее, звук удара-то я слышу, но лично со мной ничего при этом не происходит. Зато отлично слышны какое-то пыхтение и возня…

Открывать глаза дико страшно. Я заставляю себя разжать веки через силу и сразу же отползаю со своей растянутой щиколоткой подальше, потому что мой враг сцепился с кем-то и катается по земле.

Я на них не смотрю. Спешу прямо так, на четвереньках, в сторону ворот, пока не утыкаюсь в шерсть вышедшего навстречу Люси. Так и сидим вдвоем — хромая собака и хромая девушка. Ждём.

Потасовка распадается в считанные секунды при первых же звуках лихо мчащихся к нам машин. Одна темная фигура изворачивается и пинком в живот отбрасывает вторую, после чего с реактивной скоростью растворяется во тьме между соседними домами.

— Екатерина Николаевна… — виновато говорит второй ночной охранник, чуть отдышавшись и поднимаясь на ноги. — Я прошу прощения. Шустрый, зараза! И хитрый. У него какая-то подготовка лютая, военная. Даже нас с напарником провел. Прикинулся бабушкой на костылях и симулировал сердечный приступ. Мы вышли к нему, а там и… — он качает головой и тяжко вздыхает: — Уволят нас к черту… и правильно сделают.

Визг тормозов оглушает меня спустя пару секунд.

Царевичев выскакивает из внедорожника, даже не заглушив мотор, и опускается рядом со мной на колени, лихорадочно ощупывая руки, плечи, лицо…

— Жива! — говорит он и запинается, вглядываясь в глаза. — А… дети?

Я пытаюсь слабо улыбнуться, но получается так себе. У меня губы трясутся от перенапряжения.

— Дети в порядке. Артём…

— Что, маленькая?

— Ты должен выдавать мне молоко.

— Молоко… — непонимающе повторяет он. — Зачем?

— За вредность, — поясняю я дрожащим голосом. — Я не знала, что работа няни такая вредная для здоровья.

Царевичев пристально смотрит на меня. В глазах — буря чувств и молчаливая серьезность без намека на то послестрессовое веселье, которое охватывает людей в такие минуты, как сейчас.

Так и знала, что фиговый из меня шутник.

Глава 29. Вечеринка во «Дворце»

Иногда в зеркала лучше не смотреться. Особенно после того, как тебя привезли из травмпункта с перемотанной бинтами головой и свежим фингалом.

Печальное доказательство тому — домработница Люся."

"— Катерина! — в который уже раз жалуется она, таращась на свое отражение с подбитым глазом. — Как же я теперь на улицу-то в таком виде пойду? Мне ж доктора голову, как мумии, замотали! А лицо-то… как у панды морда, ужас какой.

— А вы дома посидите, у вас же больничный, — советую я. — Всё, что надо, нам охрана подвезёт. Продукты, лекарства…

После ночного происшествия особняк Царевичева буквально перешёл в осадное положение.

Дежурную охрану удвоили на обеих сменах.