При наших ужасных условиях жизни они запросто могли лишить отца родительских прав, а сестрёнку забрать в детдом или устроить в приемную семью. И тем самым разлучить нас.

Именно поэтому я буквально молюсь на свое рабочее место.

Чтобы туда устроиться, мне пришлось действовать стратегически. Сначала я проникла в ресторан обыкновенной уборщицей и полгода намывала полы в туалетах, залах и ресторанной кухне. Потом освободилась вакансия младшей официантки, и я мгновенно сменила должность, пока отдел кадров не успел разместить объявление для соискателей-конкурентов.

Теперь по будням я работаю в дневную смену, а на выходных беру ночную. И самый тяжёлый день для меня банально — понедельник. Потому что после ночной смены я успеваю лишь прибежать домой к половине седьмого, подремать часик, потом отвести Настеньку в садик и снова помчаться на работу.

Тяжеловато, конечно, но жить можно.

Вздыхаю и делаю себе кофе покрепче. Жаль, что у нас растворимый только. Ну ничего, попрошу на работе бармена Витю угостить меня натуральным, который бодрит гораздо эффективней.

Дзззынь!

Протяжный звук дверного звонка оглушает меня. Что там за идиот трезвонит в дверь ранним утром? Да ещё и так долго давит на кнопку.

— Катька! — кричит из зала мачеха Альбина и громко, с подвыванием, зевает. Они с отцом теперь спят там на разложенном диване в закутке, под прикрытием шкафа. — Открой, это дочурки мои пришли в гости!

Подавив раздражение, иду в прихожую. Кто ходит в гости по утрам? Только винни пухи да пятачки какие-нибудь… Если эти дочурки рассчитывают на угощение, то пусть Альбина сама им готовит.

За дверью стоят две девицы вульгарного вида. Одна — высокая и худая, в модно-драной джинсе с ног до головы. Вторая — полная и коренастая, в спортивном плюшевом костюме цвета вырвиглаз-фуксии.

— Приветик! — небрежно говорит толстушка. — Я Лика, а это моя сеструха Ида. Маман дома?

— Привет. Проходите, она только что проснулась, — иронически отвечаю я и ухожу в спальню, чтобы положить сестрёнке в рюкзачок игрушечного единорога. Это талисман, который она везде таскает с собой.

Когда я вместе с ней возвращаюсь в прихожую, то обнаруживаю Лику на корточках. Она с любопытством рассматривает мои единственные летние босоножки с открытой платформой. Ида уже просочилась на кухню и хихикает там с матерью.

— Такие маленькие! — хмыкает Лика и ставит свою пухлую ступню рядом с босоножкой. — Маломерки, наверное. У тебя тридцать шестой?

— Тридцать пятый.

— Да ла-адно! Это ж нереальный размер. Ты обувь в детском отделе покупаешь? — Она бросает изучающий взгляд на мои ноги. — Вообще-то у меня тоже миниатюрная ножка.