И сейчас сам не представлял, какая сила смогла бы удержать его нам месте, не позволив сделать то, что он так давно мечтал.

- Ты оставила ребёнка с ним? – он встряхнул её. Да так, что у Лауры челюсть клацнула. У самого желваки заходили, и зубы заскрипели, так он стиснул их. – Ты оставила с ним ребёнка? – процедил он зло.

- Он же её отец… я так быстро ушла… - невнятно проговорила она, со страхом глядя в рассвирепевшее лицо брата.

Он резко отпустил её и стремительно покинул комнату.

- Данте! Подожди! – крикнула она ему вслед. Но он, не обращая внимания и игнорируя её вопли, сбежал с лестницы и направился прямиком к парадному входу.

Сестра понеслась за ним, потом снова вернулась в комнату и заметалась в поисках одежды. Так волновалась, что не могла сообразить, что надеть на себя, хватаясь то за одно, то за другое. Потом, наконец, взяв себя в руки, скинула халат и натянула первые попавшиеся джинсы и кофточку. Вылетела из комнаты, потом вспомнила, что не взяла ключи от машины и вернулась за ними. Схватив их, она в полном отчаянии сбежала вниз в столовую."

"- Он же убьёт его! – воскликнула она, глядя на родителей в поисках поддержки.

Однако таковой не получила. Отец холодно взглянул на неё, и при мысли о муже дочери на лице у него появилось пренебрежительное выражение. – Папа! – снова вскричала.

- Давно пора, - равнодушно проговорил отец. Он никогда не скрывал своего неодобрения, а сейчас тем более. Какое-то время он проявлял толерантность, щадя чувства дочери, но после некоторых событий прекратил это делать. Только мать старалась восстановить в семье равновесие, которое было утеряно с появлением в их жизни Вито. Данте и вовсе никогда не скрывал ненависти по отношению к нему, потому его решимость и ярость, с которыми он покинул дом, так напугали Лауру.

Альда побледнела, но не сказала ни слова. Сжала губы, с болью понимая, что сделать ничего не сможет, даже если захочет.

- Как ты можешь! – обвиняюще проговорила дочь, добавляя к её переживаниям новую дозу. Альда очень трогательно относилась к детям, так, как только может относиться любящая всей душой мать, и такое обвинение больно ранило её сердце. Впрочем, это её ни капли не удивило, иногда Лаура не знала меры в словах и действиях.

Служанка, убиравшая тарелки со стола, вздрогнула, когда Марис стремительно вскочил со своего места. Терпение его кончилось, и всякая сдержанность исчезла. Он цветисто выругался и подошёл к окну. Видел, как от дома одна за другой отъехали машины. Альда взяла маленькую ложечку, намереваясь подсластить чересчур горький кофе, но рука её дрогнула, и сахар рассыпался на стол. Она высыпала остатки в чашку, бросила ложку и поднялась. Её ладонь мягко легла на напряжённое плечо мужа.