Из-за задержки рейса он не стал беспокоить Вадима.

«Нет никакого смысла караулить ночью в аэропорту, – объяснил он, строго-настрого запретив встречать». Во дворе от света фонаря блестела ледяная арка, подготовленная к предстоящей свадьбе.

Стрельников, запрокинув голову, еще раз оглядел спящий дом. Лишь наверху, в светелке, мерцал слабый свет. Маша не спит, ждет его. Он рванул к крыльцу, перешагивая через две ступеньки. Ворвался в дом и застыл от полной тишины. Ни звука. Невозможно. Это точно его дом, где даже по ночам кто-то бродит? Витольд, разувшись, прямо в пальто поспешил наверх к жене.

«Хорошо, хоть Маруся ждет», – подумал он, словно школьник, размахивая портфелем. И отворив дверь, остолбенел. Маша в короткой кружевной ночнушке сидела на краю кровати, расчесывая волосы.

– Эй, – тихо позвал Витольд,и жена, подскочив, бросилась в его объятия.

– Я люблю тебя, – пробормотал он, швырнув портфель в сторону. – Как же я люблю тебя, Машка!

Она принялась его раздевать. Сначала в сторону полетело пальто, за ним рубашка, но когда настал черед брюк, из кроваток, стоявших около родительской постели, послышалось дружное кряхтение. Стрельников подошел поближе и залюбовался сыновьями. Васька и Колька, проснувшись одновременно, уставились на него шалыми от сна глазами.

– А ну-ка, пацаны, – прошептал Витольд с Чапаевской интонацией. – Быстро спать.

Маша дала попить водички из бутылочки. Сначала Кольке, потом Ваське. Стрельников, прислушиваясь к сопению сыновей, бродил по комнате.

«Спуститься на кухню съесть что-нибудь? – мысленно осведомился он. – Неохота Машу напрягать. А сам точно, как слон в посудной лавке, всех перебужу, но ничего не найду.

Или все-таки пойти на кухню?»

Он поднял с полу портфель, пытаясь примостить его на кресло, заваленное платьями и костюмами.

Но попытка оказалась тщетной. Половина Машиного гардероба свалилась на пол. Лишь проклятое платье имени Теда Беккера осталось висеть на спинке.

– Это еще откуда? – воззрился на ненавистную тряпку Стрельников.

– Ты мне из Лондона привез, – «напомнила» жена невинным голоском. – Хочу завтра на свадьбу надеть.

– Ни в коем случае, – прошипел Витольд и покосился сначала на задремавших малышей, потом на платье. – Оно ужасное и тебя толстит. Что угодно, только не это безобразие!

Витольд сморщил нос, показывая недовольство. И быстро прошел в ванную, краем глаза заметив, как жена прячет в шкаф ненавистный наряд."

"«А я так и не узнал, с кем она в парке гуляла», – с досадой подумал он, уставившись на бледно-розовую плитку в ванной.

Стрельников долго стоял под душем. Крупные капли ""африканского ливня"" мягкими струями массировали затылок, а потом стекали по телу.

""Как же так? – сам себе попенял Витольд.