И про сломанную дверь в кинотеатре, и про хулиганов у общежития техникума, и уж тем более — про дела посерьёзнее. Хороший опер всегда держит руку на пульсе, впитывает всё, даже, казалось бы, лишнее. Никогда не знаешь, какая мелочь всплывёт потом в большом деле. И потом, мне ещё нужно прислушаться к этому новому времени, не потерять его пульс. Этого тебе никто в заключении не напишет, ни один осведомитель не донесёт…

Не успел дежурный дочитать до конца, как в дверь резко и громко постучали.

— Разрешите⁈ — в кабинет буквально вкатился новый дежурный, сменивший ночного. Лицо мокрое от пота, рубашка прилипла, дыхание сбилось.

— Белкин? — оторвался от смартфона Мордюков, нахмурился. — Ты чего, не видишь? Планёрка идёт.

— Товарищ полковник… — дежурный вытер лоб тыльной стороной ладони. — У нас ЧП.

В комнате повисло напряжение. Все взгляды — на Мордюкова. Тот положил телефон на стол, откинулся на спинку кресла.

— Что случилось? — голос уже был не такой раздражённый, с тревогой. Понял, что дело пахнет керосином.

— В изоляторе нашем… — выдохнул Белкин. — Труп…

Глава 16

— Труп⁈ Этого нам ещё не хватало! — рявкнул Мордюков и с такой силой хлопнул по столу кулаком, что подпрыгнула и откатилась авторучка.

— Арестованный Рябинин, — ответил Белкин, вытянувшись в струнку. — Черепно-мозговая травма, кажись.

— Ну что ты сопли жуешь? Говори! Как, когда?

— Ну-у… Со слов дежурного по ИВС Чистякова — поскользнулся и ударился головой о… о парашу… извиняюсь. Ну, об железо. Не знаю, как правильно называется… Она же в пол вмонтирована, не стульчак.

— Несчастный случай? — Мордюков вскинул брови. — Так и говори! А то труп, труп!

— Не могу знать, товарищ полковник.

— Все свободны! — рявкнул начальник и, поднимаясь, бросил своим замам: — Александр Сергеевич, Валерий Петрович — со мной! Посмотрим, что там за цирк.

Замы задвигались, собирая бумаги и блокноты. Остальные тоже потянулись к двери, облегчённо переглядываясь. Планёрка закончилась быстро и неожиданно, а мёртвый арестант в ИВС — не их головная боль.

Я встал со своего места, неторопливо вышел следом. Коридор-перешеек вёл к изолятору. Я быстро догнал Мордюкова, шагавшего в окружении замов.

— Семён Алексеевич! — окликнул я.

— Яровой? — Мордюков обернулся, недовольно скривился. — Что ты там забыл?

— Я его задерживал. Хочу посмотреть. Не верю, что он просто так умер. Слишком уж вовремя.

Он остановился на секунду, прищурился. На короткое время мы остались одни.

— Яровой, не до тебя сейчас. Иди занимайся своими бумажками…

Я решил его проверить на вшвость, вскрыть свои карты, будто доверяю ему. И проговорил:

— Думаю, это не просто случайность. Погибший Рябинин — ключевая фигура. Слишком много знал.