Зеркало кривое? Надо будет Машке показаться, ее спросить. Я покрутился, подставляя зеркалу то один бок, то другой, напрягая руки, спину, ягодицепсы. Каждое движение отзывалось лёгкой тяжестью в мышцах — приятной такой и плотной.

— Ух ты, Макс! — возглас за спиной заставил меня чуть вздрогнуть. Маша стояла в своём любимом коротком халатике, держа полотенце в руках. — Ты в качалку ходишь? Прям видно стало.

— Брусья и турник на школьном стадионе, — пожал я плечами, уловив, как она задержала взгляд на моём торсе.

— Давно бы так… — бросила она и снова скрылась в ванной.

Я остался один, глядя в зеркало.

Нет, не показалось. Что-то меняется. Только вот тренировки за несколько дней такого эффекта не дадут. Тут дело в другом. Может, Паук укусил? Не следователь, конечно. А как в том фильме, с современными спецэффектами и супергеройскими фишками. Или Лютый пробивается наружу? Что если тело начинает подстраиваться под моё настоящее «я» — опера из девяностых?

Поживём — увидим. Пока что тренировки уж точно отменять не буду, как штык каждый день. Мало ли. А в голову пришла нелепая мысль: говорят, в современной еде химии хватает, вот и эффект.

Или просто наконец-то ем нормально, сплю и не горю на работе, как в прошлой жизни. Или…

Что ж… продолжаем эксперимент под кодовым названием «второй шанс». И главное — не сбавлять темп.

* * *Пришёл на работу раньше обычного. Зарылся в ненавистные бумажки. Надо было разгрести это хламьё до обеда, чтобы потом заняться настоящим делом. Поскорее надо заглянуть в УГРО — узнать, что с Рябининым. Раскололи, не раскололи… Хотя кого я обманываю?

Даже хмыкнул, покачал головой. Никто его не расколет. Не в этих стенах, не этими оперками такие дела делаются — в лощёных рубашках, с айфонами и козлячьими бородками.

Эти могут только явку с повинной принять. А допрос — это ремесло. Это надо уметь.

Дверь в кабинет распахнулась, и внутрь влетел начальник кадров.

— Яровой, на планёрку, — бросил он с порога.

— Какую ещё планёрку? — я удивлённо приподнял брови.

— Распоряжение начальника, — ответил тот, не глядя. — Семён Алексеевич велел, теперь ты на командирскую будешь ходить по утрам.

— С чего бы это вдруг? — машинально я почесал затылок. Что-то здесь не так.

Подполковник сощурился, голос стал колким:

— Дерзкий ты стал, Яровой.

Не дорос ещё начальству такие вопросы задавать.

Я сгладил тон, чтобы понять, в чем тут соль, нацепил маску Максимки:

— Да нет, я ж просто… Ну, я же обычный инспектор. Не начальник, не зам. Интересно.

— Ты у нас теперь единственный в строю из группы анализа и планирования. Остальные — то на больничном, то в отпусках. А вопросов к вашему подразделению — выше крыши.

Ну-ну… Вопросов много, значит. Начальник штаба, выходит, ответить не может? Или не хочет.