Это не падение в сортире. Это зачистка.

Он помолчал. Лицо у него было озабоченное и злое. А я смотрел ему в глаза. Пытался понять: он ли тогда, в девяностых, подвёл меня под выстрел Валета? Он слил Геныча? Или просто струсил, когда всё пошло не по плану, и сбежал, потому что был пацаном нестреляным? Ведь крысу я так и не нашел пока.

Палыч доказал свою верность. Пуля в бедро — не театральная постановка. А Сёма Мордюков тогда сбежал. Оставил. Смалодушничал? Или исполнил чей-то приказ? А может, он сам приказывал?

— Не мели чепухи, Яровой, — Мордюков напрягся. — Конечно, несчастный случай.

Ты что, серьёзно думаешь, кто-то станет устранять задержанного в изоляторе, прямо под камерами видеонаблюдения?

— Видеонаблюдения? — переспросил я."

"Вот это новость. В моей памяти никаких камер видеонаблюдения в ИВС и прочих подобных местах отродясь не было. Не знал, что здесь они в таком ходу. Максимка, похоже, тоже не особо вникал — в его жизни не случалось посещений этих мест ни по службе, ни в качестве клиента тем более. А я за свою практику видел много этих КПЗ, потом в девяностых переименованных в ИВС. Но что там теперь, в современных казематах — знал только в теории.

— А камеры точно были включены? — спросил я.

Мордюков что-то пробурчал. Повернулся и пошёл дальше. А я — вслед за ним. В открытое противостояние шеф со мной пока не шел, еще свежи воспоминания о том, как я раскусил его махинации со спонсорской помощью — злосчастной кофеваркой. Видимо, хвосты пока не подчистил. А когда подчистит, сложнее будет с ним диалог вести. Нужно подумать, как его еще прижать, на будущее.

* * *Мы приближались ко входу в ИВС. Дверь тяжёлая, стальная, с матовой краской и смотровым глазком, больше похожим на амбразуру, только застекленную непробиваемым стеклом — прямоугольное окошко с металлической заслонкой изнутри.

Над дверью — действительно камера видеонаблюдения, только слегка перекошенная, как будто её не так давно задел плечом великан. Когда мы приблизились, замок щёлкнул сам — нас уже явно ждали, по камере отследили.

На пороге топтался дежурный ИВС — старлей с дутым животом, лоснящимся лбом и потертой фуражкой. Рядом — его помощник, тот самый выводной, что гоняет арестантов во дворик дышать воздухом и по субботам водит в душ.

— Здравия жела… — начал было старлей, вскинув руку к виску.

— Чистяков! Твою мать! — оборвал его Морда. — Как допустили⁈ Где вы были⁈ Куда смотрели, сволочи⁈ Я вас к чёртовой матери всех уволю! Вы у меня под суд пойдёте, понял⁈ Молитесь, чтобы это был несчастный случай, а не… — он осёкся, зло махнул рукой. — Даже думать не хочу… Бездельники!

Шеф прошел в коридор ИВС, как ураган. Два его зама поспешили тоже туда протиснуться. Я следовал за ними тенью — Мордюков в ярости про меня уже забыл.