— Что скажет этот… Вальков, когда узнает, что его подгон для сотрудников так и не выставили в отделе. Он, значит, для людей старался, для милиц… полицейских. На благо борьбы с преступностью пожертвовал дорогую технику, а тут такой конфуз вышел. До борцов с преступностью дошла одна кофеварка, и та бракованная.

— Ты это… Ты…. — Морда достал носовой платок, но делать с ним ничего не стал, но так сжал в кулаке — аж затрещало.

Вот почему они пытались исключить из несчастного случая с моим предшественником эту злополучную кофемашину. Не потому что по репутации кандидата ударит, а потому что у самих рыльце в пушку. Возможно, даже и кофеварка эта вовсе на баланс не была поставлена. Так, выставили ее в штаб для отвода глаз, а теперь поди-ка — объясняй проверке, откуда она взялась. А по документам прихода там еще девять аппаратов таких должно быть и пять компьютеров. Расщедрился Валет, задабривает ментов, видимо, сильно в кресло мэра хочет. Позабыл свои гнилые принципы, ведь всегда прежде считал, что с ментом даже базарить западло.

— В розыск хочу, — как ни в чем ни бывало продолжил я. — Зря, что ли, академию заканчивал.

— Ха! В розыск… — призадумался шеф. — Кобра, э-э… То есть Оксана Геннадьевна тебя всё равно не возьмет.

Я кивнул.

— С ней порешаю вопрос.

Семен Алексеевич шумно выдохнул, но протестовать уже не стал.

— Наглый ты, Яровой, ни за что бы не подумал. Сидел же тихоней, мышью серогорбой — и на тебе! Вылез, права качаешь…

— Не я такой, товарищ полковник, жизнь такая. Как головой ударился — все на место и встало.

— Ладно… — почесал лысину Морда. — Как с Оксаной Геннадьевной договоришься, если добро даст, приходи. Подпишу рапорт на перевод.

И тут мой взгляд зацепился за одну из грамот от главка, что красовались на стене у шефа.

«За добросовестное исполнение служебных обязанностей награждается…»

Твою дивизию!

Мордюков Семен Алексеевич.

МОРДЮКОВ!

А раньше такой дрыщ был… Где же твои волосы, родной? Растерял. Потому-то я тебя и не узнал сразу.

Я сделал вид, что эмоции не шкалят. Получилось.

— Приду, с рапортом, — заверил я, — а потом еле слышно добавил: — Это тебе не за коленку кадровичку лапать, Сёма…

Проговорил это тихо, холодно, голос понизил, даже попытался тембр изобразить, интонацию того моего голоса из прошлой жизни.

Полковник резко побледнел.

— Что… что ты сказал? — заикался Мордюков.

Проняло. Но я в эту игру играть не буду.

— Что? — невозмутимо пожал я плечами. — Ничего…

— Про… про-о… коленку что-то…

— Да не заморачивайтесь, товарищ полковник, я как головой ударился бормочу, бывает, невпопад всякое. Пройдет… Разрешите идти?

— Иди, — выдохнул шеф и стал утирать капли пота на лбу да пялиться на настенный календарь. Там красной передвижной рамкой было отмечено сегодняшнее число: первое июня.