Рядом стоит мальчишка лет двенадцати со строгим выражением лица. Ректор? Он и тогда был таким же серьезным и суровым?

На снимке еще один ребенок. Девочка. Совсем маленькая. Сколько ей? Года три? Кто это?

– Это Ларетта, – словно прочитав мои мысли, отвечает мужчина. – Та самая, к которой ты упорно меня сватаешь по непонятным причинам.

– Что значит непонятным? Так сказали подруги Тессы! Да и сама она….

– Сама она небольшого ума. Точнее ее мозг отлично заточен только на подлости и вопрос выживания, с остальным же, увы, – сообщает он мне.

– Значит, Ларетта не ваша невеста? – охаю я."

"– Разве женятся на сестрах? – ухмыляется ректор, но тут же добавляет. – Нет. Общей крови у нас нет. Но Ганна была моей кормилицей и заменила мне покойную мать. Так что, они обе для меня, как часть семьи.

Ничего себе! Смотрю во все глаза на ректора и не верю. Так вот почему он звал ее “матушкой”? Вот почему в ее ветхом доме столько новой мебели, почему то там, то тут ремонт.

Уверена, ректор бы все там переделал, если бы госпожа разрешила. Он она ведь гордая, это чувствовалось еще в тот день, когда я хотела помочь ей с сумками.

– Обалдеть! – выдаю я, упав на край кровати, ибо стоять больше нет сил. Вот это я дура!

– Еще одно новое слово, – отмечает ректор. – Скоро заведу блокнот.

– Тогда вам понадобятся несколько. В моем мире много языков, – предупреждаю я.

– Один из них я уже слышал. В песне.

– В песне? – хмурюсь я, пытаясь припомнить, когда ж это я петь-то при нем умудрялась? Да никогда.

– В библиотеке, – подсказывает он. Вот же черт!

– Вы что следили за мной?! – покрываюсь красными пятнами.

– Думаешь, я бы оставил такую загадку без интереса? – спрашивает он, глядя мне уже не в глаза, а прямо в душу, и все внутри сжимается.

Мама мия, я не могу!! Не могу мыслить и не могу дышать, потому что он вновь сокращает дистанцию. Как же я хочу этого поцелуя, и как его боюсь.

Хочется бежать прочь, но ноги не слушают меня. Не слушает и сердце. Оно выбирает его.

Горячие губы касаются моих. Страстно, пылко, жадно. Ректор утягивает меня в безумный головокружащий поцелуй, и все вокруг меркнет. Все теряет смысл.

Все, кроме него.

Страх отступает, и я чувствую лишь трепет и будоражащую страсть. Чувствую себя такой слабой и беззащитной и впервые не хочу выставлять щиты. Потому что я ему доверяю. Целиком и полностью. И я знаю, что не пожалею. Никогда.

Я хочу сгорать в его объятиях. Здесь и сейчас. Но сознание гаснет, как свет в моменты перебоев с напряжением. По телу расходится боль, а следом за ней слабость и тошнота, и я повисаю на крепких руках ректора, точно тряпичная кукла.

– Алефтина! Алефтина! – слышу его голос, который доносится до меня все тише и тише.

– Пора домой, стерва!

Глава 40. Пришлая

Голова гудит, словно я не спала двое суток. Но все, как раз, наоборот.