Летучий мышь, убедившись, что мы снова одни, вернулся ко мне и задался целью за остаток ночи обучить меня азам этого мира."

"– Прибьют же, – пояснял Миллилитр. – Вот так, раз! – демонстративно хлопая крылом о крыло, он изображал, что именно меня ожидает.

Примириться с действительностью мне было сложно.

А когда я слушала рассказы фамильяра, мне и вовсе захотелось, чтобы меня быстрее прихлопнули. Это казалось меньшей из возможных бед, что поджидают меня за каждым углом.

Мир этот был диким. Во всех смыслах. Средневековье. Водопровода нет, электричества тоже. Люди тёмные, во всех смыслах этого слова! Но зато была магия. Правда, такая же дикая и тёмная, как и всё вокруг.

– Так если я ведьма, – уточнила я у важно рассказывающего мне о суровой действительности мыша, – значит, могу открыть портал и вернуться домой?

– Не уверен, – покачал мохнатой головой Миллилитр. – Ты забудь все сказки, что пишут в твоём мире! Про властных драконов, щёлкающих пальцами и творящих ворожбу! Здесь такого нет! Колдовство – это наука, требующая знаний. Большинство зелий варятся неделями! А чтобы призвать искру огня, нужно часа три читать специальное заклятие… и то если силёнок хватит.

– Но как мне вернуться домой? – спросила у него, чувствуя, как меня покидает надежда.

– Никак, – честно ответил мышь. – Может, однажды и придумаем что-нибудь, но я о таком никогда не слышал. Ведуний и так мало, а чтоб таких могущественных, которые знают, как границу миров прорвать…

К слову, почему в этом мире мало ведьм, Миллилитр мне тоже рассказал. Колдовство было под запретом и каралось смертной казнью. А когда умирала ведьма – приходил конец и её фамильяру. Впрочем, это и было главной причиной того, почему Миллилитру было важно поднатаскать меня в реалиях этого мира в кратчайшие сроки. Жить ему хотелось.

Вот только про этот мир он сам знал не так много. Азы. Можно сказать, что в его базовых настройках хранилась лишь фундаментальная информация. Я её подразбавила своими знаниями – и вот вышла очень начитанная в плане медицины летучая мышь…

– Почему ты не ешь? – угрюмо поинтересовался у меня герцог, отрывая от размышлений.

– Как-то всё неаппетитно, – честно ответила я, тут же переводя тему: – Как себя чувствует ваш друг? Который пострадал от собак?

– Спит, – зло ответил мне мужчина.

С того момента, как я вошла в кухню, он словно специально не смотрел на меня. А если его взгляд всё же падал в мою сторону, то герцог брезгливо кривил рот и отворачивался, демонстрируя мне аристократический профиль. Как будто никого страшнее меня в жизни не видел! Даже на болезненную Аську так не смотрел! А у неё, того и гляди, что-то отвалится…

Вспомнив об этом, я с ещё большим ужасом осмотрела стол.