– А ты сегодня по-настоящему играешь с огнем, – отметил Лоран.

– Правда? Я думал, что взываю к лучшим вашим качествам. Наказывайте, как хотите: когда раб на цепи, особой смелости не требуется. Вы с Говартом одним миром мазаны.

Возмутился не Лоран, а страж – сверкнул вынутый из ножен меч.

– Придержи язык!

Ливрею он надел, а доспехи нет, не считая опасность серьезной.

Дэймен с презрением взглянул на сверкающую сталь.

– И ты ничем не лучше. Ты видел, что вытворяет Говарт, и даже не попробовал ему помешать.

Лоран поднял руку, остановив стража, в гневе двинувшегося к Дэймену.

– Что вытворял Говарт? – спросил Лоран.

Страж отступил на шаг и пожал плечами.

– Насиловал раба.

Возникла пауза, но, если эта весть как-то подействовала на Лорана, виду он не подал.

– Тебя это волнует? – вкрадчиво поинтересовался Лоран, снова взглянув на Дэймена. – Помнится, совсем недавно ты ни в чем себя не ограничивал.

– Так это было… – Дэймен покраснел. Хотелось возразить, мол, ничего подобного он не делал, но вспоминалось, без сомнения, иное. – Уверяю вас, Говарт не просто любовался видом.

– Он развлекался с рабом, – проговорил Лоран.

 – Стража принца не вправе мешать страже регента. Говарт вправе совать член в любое дядино имущество.

– С вашего благословения? – презрительно фыркнув, уточнил Дэймен.

– Почему бы и нет? – сказал Лоран. Его голос стал елейным. – Тебя отъебать я его точно благословил, но Говарт предпочел удар по голове. Досадно, но о вкусах не спорят. Хотя, может, отдайся ты ему на ринге, он бы так не рвался трахнуть твоего дружка.

– Это не козни вашего дяди, – заявил Дэймен. – Таким, как Говарт, я не подчиняюсь. Вы ошибаетесь.

– Ошибаюсь, – повторил Лоран. – Какое счастье иметь слуг, указывающих мне на недостатки. Даже если бы я поверил тебе, с чего ты решил, что я стану это терпеть?

– С того, что вы можете закончить нашу беседу в любую секунду.

Столь важный для Дэймена разговор был ему неприятен; а вот Лоран обожал словесные схватки и мастерски владел всеми приемами – и каламбурами, и фразами-ловушками, которые не значат ровным счетом ничего.

– Ты прав, могу. Оставьте нас, – приказал Лоран. Произнося это, он смотрел на Дэймена, но с поклоном вышли Радель и стражи.

 – Чудесно. Давай разберемся до конца. Тебя волнует благополучие других рабов? Зачем ты даешь мне такое преимущество?

– Преимущество? – не понял Дэймен.

– Если человеку ты не очень нравишься, неразумно показывать ему то, что тебе дорого, – пояснил Лоран.

Осознав суть угрозы, Дэймен почувствовал, что бледнеет.

– Будет больнее порки, если я возьму и убью того, кто тебе дорог? – продолжал Лоран.

Дэймен молчал. За что вы так сильно нас ненавидите? – крутилось на языке. Вот только ответ он уже знал.