С преувеличенной резвостью Лоран перескочил через лежащую на полу цепь – мол, осмотр законен.

– Неужели ты настолько глуп, что пытаешься со мной торговаться? Что такое ты можешь мне предложить, что я бы захотел?

– Повиновение, – ответил Дэймен.

Он почувствовал, что Лоран отреагировал: едва уловимый интерес определенно присутствовал. О том, что он предлагает и какой ценой выполнит обещание, Дэймен старался не задумываться. Проблемы он будет решать по мере их поступления.

– Вы хотите, чтобы я повиновался вам. Я повинуюсь. Хотите, чтобы прилюдно заслужил наказание, которое вам не позволил назначить дядя? Я согласен участвовать в любой вашей затее. Хотите – брошусь на меч. В обмен на одну услугу.

– Попробую угадать. Ты хочешь, чтобы я снял с тебя цепи. Или уменьшил стражу. Или переселил тебя в комнату, где окна и двери не зарешечены. Не выйдет, даже не пытайся.

Дэймен подавил вспышку гнева: сейчас куда важнее четко изложить свою просьбу.

– Мне кажется, что с рабами на попечении у вашего дяди дурно обращаются. Помогите им – и требуйте от меня что хотите.

– С рабами? – чуть помедлив, спросил Лоран. Потом вспомнил о надменности и, нарочито растягивая слова, уточнил: – Я должен верить, что ты печешься об их благополучии? Да и чем им было лучше в Акилосе? Не мое, а твое дикое общество сделало их рабами. В жизни не подумал бы, что из человека можно выбить волю, а вот вы справились, поздравляю. От твоего сострадания несет липой.

– Один из надсмотрщиков каленым железом проверял раба на покорность – закричит он или стерпит, как велено. Не знаю, принято ли такое у вас, но в Акилосе порядочные люди рабов не пытают. От них добиваются беспрекословного подчинения, но это своего рода договор: рабы отказываются от свободы ради содержания в хороших условиях. А издеваться над безответным – разве это не чудовищно? Прошу вас, – продолжал Дэймен. – Эти рабы не такие, как я. Они не воины, а невинные существа. Они никого не убивали. И будут служить вам верой и правдой, так же как и я, если вы им поможете.

Повисла долгая пауза. Лоран заметно изменился в лице. Потом наконец проговорил:

– Ты переоцениваешь мое влияние на дядю.

Дэймен попробовал возразить, но Лоран его перебил:

– Нет, я… – Он чуть заметно свел золотистые брови, будто столкнулся с какой-то бессмыслицей. – Ты впрямь готов пожертвовать гордостью ради благополучия горстки рабов? – Лоран смотрел на Дэймена, как в тот день на ринге: словно искал решение неожиданной проблемы. – Почему?

Гнев и досада вырвались из оков.

– Потому что я сижу здесь в клетке и никак иначе помочь им не могу. – Дэймен слышал, как его голос звенит от злости, и пытался ее сдержать, но получалось плохо; дыхание сбилось.

Лоран пристально на него смотрел.