Майкл тоже сел рядом, и я порадовалась, что на роль приставленного непосредственно ко мне охранника избрали именно его. Оглянувшись, я увидела Даниэллу и Натана Ивашковых, сидящих среди других высокопоставленных мороев. Адриан, однако, устроился не со своей семьей, а гораздо дальше, с Лиссой, Кристианом и Эдди. Лица моих друзей были исполнены тревоги.

Судья – пожилая, седовласая моройка, которая, однако, выглядела так, словно все еще могла и сама надрать кому нужно задницу, – потребовала внимания, и я снова повернулась лицом вперед. В зал входили члены Совета, и она одно за другим объявляла их имена. Для них были подготовлены два ряда скамей, по шесть в каждом, и тринадцатая позади, возвышающаяся над остальными. Конечно, занятыми оказались лишь одиннадцать мест, и я постаралась не заводиться – ведь Лисса определенно должна была сесть на двенадцатое.

Когда члены Совета устроились, судья повернулась лицом к нам и заговорила громким, звучным голосом, разнесшимся по всему залу.

– Приступаем к слушанию, в процессе которого предстоит решить, достаточно ли доказательств для…

Суматоха у двери заставила ее смолкнуть; зрители вытягивали шеи, силясь разглядеть, что происходит.

– В чем дело? – требовательно спросила судья.

Один из охранников приоткрыл дверь, просунул в нее голову, поговорил с кем-то, стоящим в коридоре, и вернулся в зал.

– Прибыл адвокат обвиняемой, ваша честь.

Судья посмотрела на Дамона, потом на меня и обратила недовольный взгляд на охранника.

– У нее уже есть адвокат.

У стража сделался комично беспомощный вид. Если бы за дверью находился стригой, он знал бы, что делать, а как поступить в случае такого необычного нарушения протокола? Судья вздохнула.

– Хорошо. Кто бы это ни был, пусть войдет. Нужно уладить это дело.

В зал вошел Эйб."

"– О господи! – вырвалось у меня.

И тем самым я тоже нарушила протокол, но до этого никому не было дела – жужжание голосов тут же наполнило зал. По крайней мере, половина зрителей пришли в ужас, поскольку знали, кто такой Эйб и какая у него репутация. Вторая половина, похоже, была просто ошеломлена его появлением.

На нем красовался серый кашемировый костюм, заметно светлее, чем мрачный черный костюм Дамона. Из-под него выглядывала рубашка, такая ослепительно белая, что, казалось, она светится – в особенности по контрасту с темно-красным шелковым галстуком. Мелькали и другие аксессуары красного цвета – торчащий из кармана платок, рубиновые запонки. Естественно, костюм был дорогой и прекрасно скроен – не хуже, чем у Дамона. Однако Эйб не выглядел так, словно носит траур. Он даже не походил на человека, пришедшего в суд, – скорее можно было подумать, что он просто заглянул сюда по пути на вечеринку.