– Что? Каким это образом?

– Чем скорее убийцу найдут и осудят, тем скорее к обществу вернется ощущение безопасности. Они так уверены в твоей виновности, что торопятся провернуть все это как можно быстрее. Они хотят, чтобы ты оказалась виновна. Считают, что если похоронят ее, уже зная убийцу, то люди смогут спать спокойно, пока они выбирают нового монарха.

– Но я не…

Я оборвала себя. Какой смысл отрицать?

Впереди уже вырисовывалось здание суда. Когда я была здесь в связи с процессом по делу Виктора, оно казалось отталкивающим и даже угрожающим, но причиной тому была боязнь воспоминаний, которые Виктор пробуждал во мне. Сейчас… сейчас на кону стояло мое будущее. И даже более того. Моройский мир наблюдает, ждет и надеется, что я – убийца, от которого безопаснее избавиться раз и навсегда.

– Как думаешь, – нервничая, спросила я Майкла, – мое дело передадут в суд?

Он не отвечал. Один из стражей распахнул перед нами дверь.

– Майкл! Неужели меня действительно будут судить за убийство? – настойчиво повторила я.

– Да, – сочувственно ответил он. – Я практически уверен в этом.

Двадцать семь

Вступая в зал суда, я переживала один из самых сюрреалистических моментов своей жизни – и не только потому, что обвиняемой была я сама. Просто мне все время вспоминался суд над Виктором, и мысль, что сейчас я окажусь на его месте, казалась слишком странной, почти непостижимой.

Когда человека вводят в зал суда под усиленной охраной, все взгляды – и, поверьте, туда набилось множество людей – естественным образом обращаются на него, поэтому я постаралась не выглядеть пристыженной или смущенной. Шла уверенно, с высоко поднятой головой. И снова на меня что-то нашло: перед моим внутренним взором возник образ Виктора. Он тоже входил сюда с вызывающим видом, и тогда это потрясло меня – что человек, совершивший подобное преступление, может так себя вести. Неужели все эти люди то же самое думают обо мне?

На возвышении в передней части зала сидела незнакомая мне женщина. У мороев принято в случае необходимости назначать какого-нибудь юриста на должность судьи – для проведения разбирательства и тому подобного. На самом суде – по крайней мере, в таком серьезном деле, как дело Виктора, – председательствовала королева. Именно она выносила окончательный вердикт. Сейчас решение о том, передавать ли мое дело в суд, будут принимать члены Совета.

Меня провели к передним рядам, за барьер, отделяющий ключевых игроков от аудитории, и дали понять, чтобы я села рядом с мороем средних лет в очень официальном и одновременно очень модном черном костюме. В светлых волосах поблескивали редкие серебряные пряди, и выглядел он весьма внушительно. Я предположила, что это Дамон Тарус, мой адвокат, но он не сказал мне ни слова.