Но я знала точно: чем больше силы призывает пользователь духа, тем быстрее он движется в сторону безумия.

Что касается Адриана… тут он практически вообще ни при чем. Даже если бы он сумел заколоть стригоя, он не владеет той исцеляющей магией, которая необходима, чтобы вернуть его к жизни. Все морои имеют различные способности. Некоторые пользователи огня вроде Кристиана могут управлять самим пламенем, а другие применяют магию этого рода для того, скажем, чтобы согреть воздух в комнате. Так и Лисса с Адрианом: оба они – пользователи духа, но его самый великий подвиг на ниве исцеления – сращивание перелома, в то время как ей не под силу проникать в чужие сны. Значит, на самом деле имеется лишь один пользователь духа, способный спасать стригоев, но ведь этих монстров – легионы! Похоже, Таша плохо осознавала этот момент.

– Совету вообще нечего было тратить время на этот закон о возрастном цензе стражей, – продолжала она. – Нужно направить все усилия на розыск новых пользователей духа и привлекать их к спасению стригоев. – Она вперила взгляд в кого-то в толпе. – Мартин, твоего брата ведь обратили против его воли? Приложив усилия, мы могли бы вернуть его тебе – живым и в точности таким, каким ты его знал. А иначе стражи найдут и заколют его – и, конечно, до этого он успеет погубить множество невинных людей.

Да, Таша умела быть убедительной и почти довела до слез этого парня, Мартина. И она сознательно не упоминала тех, кто стал стригоем добровольно. Лисса, стоявшая рядом с ней, слегка растерялась, не зная, как отнестись к этой идее «армии спасителей», но прекрасно понимала, что все это было частью других планов Таши – в том числе и борьбы за то, чтобы Лисса получила право голоса.

Таша превозносила способности и характер принцессы Драгомир, высмеивая, очевидно, устаревший закон, принятый в те времена, когда предвидеть такого рода ситуацию было невозможно. Потом Таша подчеркнула, что полноценный Совет из представителей двенадцати семей самим фактом своего существования послал бы стригоям всего мира весть о сплоченности мороев.

Мне не хотелось слушать дальше. С Лиссой я могу пообщаться и позже, а Таша пусть творит свои политические заклинания. Я была все еще возбуждена тем, что наговорила в Совете, и вид этого зала стал для меня невыносим. Вернувшись в собственную реальность, я взвизгнула от неожиданности, увидев прямо перед собой чье-то лицо.

– Эмброуз!

Один из самых красивых дампиров на планете – после Дмитрия, конечно, – одарил меня сияющей улыбкой кинозвезды.

– Ты стояла так неподвижно, что я подумал – может, ты пытаешься стать дриадой.

– Что?

– Дриады – духи природы. – Он показал на стволы вишен. – Прекрасные женщины, повенчанные с деревьями.