– Вы хотите сказать, что ей нужно завести ребенка, чтобы получить голос в Совете? – Я недоверчиво смотрела на нее."

"– Не сейчас, конечно. – Татьяна состроила гримасу. – Но когда-нибудь – несомненно. Чтобы семья имела голос, она должна состоять хотя бы из двух членов, одному из которых больше восемнадцати. Таков моройский закон, тоже соблюдающийся на протяжении столетий.

Некоторые обменивались недоуменными, удивленными взглядами – видимо, немногие знали об этом законе. Подобная ситуация – чтобы некая королевская семья состояла из одного человека – не возникала давно, а может, и вовсе никогда.

– Это правда, – с явной неохотой подтвердила Ариана Селски. – Я видела этот закон.

Да, вот теперь пришлось признать: моя ошеломляющая победа пошла прахом. Я всегда относилась к семье Селски с доверием, к тому же моя мама является стражем младшего брата Арианы. Все знали о ее начитанности, а она ведь голосовала против изменения возраста стражей и едва ли станет сейчас лгать.

Лишившись последнего довода, я прибегла к старым методам.

– Это самый абсурдный закон, о котором мне когда-либо приходилось слышать, – заявила я.

Это возымело свое действие – в зале возник взволнованный шум, а Татьяна оставила все попытки изображать дружелюбие.

– Вывести ее! – закричала она, перекрывая нарастающий шум. – Такое хамское поведение недопустимо!

В мгновение ока стражи оказались рядом со мной. Честно говоря, учитывая, сколько раз за последнее время меня откуда-нибудь выволакивали, в этом было даже что-то успокаивающе знакомое. Я не сопротивлялась, когда стражи вели меня к выходу, но и не позволила выставить себя без нескольких прощальных слов.

– Сука! Ханжа! Ты могла бы изменить этот закон о кворуме, если бы захотела! – закричала я.

 – Ты подминаешь закон под себя, руководствуясь эгоизмом и страхом! Это худшая ошибка твоей жизни. Подожди и увидишь – ты еще будешь жалеть о ней!

Не знаю, слышал ли кто-нибудь мою тираду, потому что к этому времени в зале воцарился такой же хаос, как в момент моего появления там. Трое стражей крепко держали меня, пока мы не оказались снаружи. Когда они меня отпустили, мы на мгновение застыли в неловком молчании.

– И что теперь? – спросила я, стараясь сдержать клокотавшую во мне ярость; в конце концов, они-то в чем виноваты? – Посадите меня под замок?

В этом случае я осталась бы в выигрыше, поскольку оказалась бы рядом с Дмитрием.

– Велено было лишь вывести тебя, – заметил один из стражей. – Никто не говорил, что делать с тобой дальше.

Второй страж, старый, седой, но на вид еще полный сил, искоса взглянул на меня.

– Я бы на твоем месте убрался отсюда подальше, пока они не придумали наказание.

– Хотя они, конечно, разыщут тебя, если захотят, – добавил первый страж.