В шестом часу вечера кучка детдомовцев и воспитательница Лида Разина прибыли в расположение 239-го стрелкового полка. Они бежали по той дороге, где в последний раз видели разведчиков Шубина и, в итоге, пришли к своим. Их встретили с недоумением, красноармейцы переглядывались, чесали затылки. Дети падали, размазывали слёзы по чумазым лицам и на все расспросы отвечали только плачем. Лида тоже не могла идти, её поддерживали красноармейцы. Детей разместили под навесом, рядом с траншеей, попытались накормить, но при виде еды, которую им совали под нос, детей рвало. Лида всхлипывала, по инерции обнимала их и никак не могла поверить, что всё кончилось.

Прибыл капитан Мезенцев с перевязанной рукой, прибежал проснувшийся Паша Карякин.

– Господи!.. Это вы, товарищ, не помню как ваше имя, – пролепетало Лида. – Значит всё в порядке? Вам удалось дойти?

– Только мне, – отрезал Карякин. – Рассказывайте, Лида, что произошло? Вы дошли – это прекрасно! Дети все целы? Где наши ребята, что случилось?

Лида зарыдала, закрыв лицо, и не могла сказать ни слова, а Пашка мрачно смотрел на неё, исполняясь тревожными предчувствиями. Девушку заставили выпить спирт из алюминиевой кружки, она закашлялась, сделав глоток, выронила кружку, немного успокоилась, стала рассказывать. Бойцы угрюмо слушали, вздыхали. Карякин безостановочно курил, тоскливо таращился в пространство, несколько раз соринка попадала в глаз, приходилось смахивать.

Наконец Лида замолчала, капитан Мезенцев уныло мял в здоровой руке так и не зажжённую папиросу.

– Да уж… – вздохнул он, выходя из оцепенения. – Можно сказать вся группа погибла. Блестяще выполнила свою работу на переправе у Ратниково, выявила вражескую колонну, едва не прорвавшуюся к нам в тыл. Погибла практически в полном составе, спасая детей.

– Простите, мы не хотели… – Лиду сотрясли рыдания.

– Вы точно уверенны, что они все погибли? – поднял голову Карякин.

– Их четверо оставалось, – шмыгнула носом воспитательница. – Глеб, ещё трое, да, сержант Климов, с таким бледным лицом его фамилия, кажется, Смертин и не русский – якут наверное. Они прикрывали нас, там было большое поле с воронками и окопами, мы до леса добежали, а там всё ещё продолжали стрелять. Нас никто не догнал, там много немцев было.

– А вы не видели их мёртвыми.

– Нет не видела. Остались они в живых – кто-нибудь догнал бы нас.

– Погибли… тут и говорить не о чем, – заключил Мезенцев. – Вся группа будет представлена к правительственным наградам, посмертно. Ну и ты, Карякин, тоже.

– Я ещё живой, – напомнил Паша. – Это неправильно, товарищ капитан. Там же раненые могли остаться. Где это было, Лида?

– Не знаю. Мы больше никуда не сворачивали. От того поля километра полтора ещё бежали.

– Там немцы хозяйничали, – пробормотал Мезенцев.