Надо, надо выйти из машины и спросить…

Тем временем из дома номер три выползла старуха и, прислонив ладонь ко лбу, стала смотреть в сторону Виктора – дескать, кто это тут остановился?

Виктор вышел из машины, подошел к реденькому, щербатому штакетнику.

– Добрый день! – стараясь, чтобы голос звучал максимально солидно и независимо, начал он. – Вы не подскажете ли мне, любезная…

– Не все любезно, что в рот полезло! – немедленно выдала старуха и захохотала, блеснув на солнце железными зубами.

Впрочем, не такой уж и старухой она была. Просто немолодая женщина, явно – сильно пьющая.

Эти клоунские дерганые движения, эта одутловатость малиновых щек, мутные, заплывшие глаза-щелочки… Алкоголиков Виктор вычислял с ходу. У матери было такое же лицо…"

"Вслед за женщиной на крыльце показался мужик синюшного вида – совсем плохой. Руки тряслись, голова дергалась. Денатурат они тут хлещут, что ли? Скоро помрет, наверное, дядька…

– Ха… Хальк! – просипел он. – Хто ета? Твой?

– Отвянь, сука… – огрызнулась женщина.

– Ха… Ета ты – сука, а я – кобель! – парировал мужик.

Этот диалог, сильно далекий от русской классики, тоже не особо шокировал Виктора Ерохина.

И не такое слышал! Больные люди, что с них взять…

– Здесь раньше Головкины жили, – прокашлявшись, крикнул Виктор. – Вы не в курсе, где они сейчас?

– Хто? Хо… Холовкины?… твою мать —……. твои Холовкины… вкины! – сострил мужик.

– Отвянь! – Женщина толкнула своего сожителя в грудь, оттеснила назад, к двери. – Ну я Головкина… Чё надо?

„Из родни кто-то, – догадался Виктор. – Может, тетка Алькина?“

– Я ищу Алевтину. Знаете такую?

– Хальк… Я ж грю….. твой из города приперся! У…….

проклятая!

„Она – тоже Алевтина?“

– Мне ту Алю, которая раньше в Москве жила! – уточнил Виктор. – Ее мама работала доктором, а отец – на заводе…

– ….. на…! – разразился хриплым хохотом мужик.

– Сссука! Когда ж ты сдохнешь… Пшел! – Женщина звезданула своего сожителя в лицо – тот опрокинулся назад, в дом. Женщина немедленно захлопнула дверь, приперла ее деревянным чурбачком. Затем шустро заковыляла к забору, не обращая внимания на разгневанные вопли своего сожителя.

Женщина обхватила штакетины черными пальцами с зелено-черными ногтями.

– Чё надо? – угрожающим шепотом спросила она. – У нас сё равно описывать нечего… Нищие мы!

– Я не судебный пристав, вам нечего меня бояться, – покачал головой Виктор. – Я ищу Алю Головкину. Ей сейчас лет тридцать семь должно быть или около того…

– Ты кто?

– Я?

– Ты!

– Я Виктор Ерохин. Бывший Алин одноклассник. Случайно ехал мимо и решил узнать, как там Аля поживает… – мужественно признался Виктор, стараясь не смотреть в лицо этой женщины.

– Была Аля, да сплыла… – Женщина шмыгнула носом.