Близко к тому – было, но… не сложилось как-то.

– Не рассказывай. Не надо, – Вероника ладонью поспешно прикрыла Климу рот. – А то я ревновать буду!

Она убрала руку, некоторое время смотрела Климу в лицо.

– Все еще не можешь узнать? – усмехнулся он.

– Нет. Глупо… но шрамы тебе идут.

– Ну да, ну да…

– Я серьезно! Ты мне нравишься. И вообще…

Клим поцеловал ее.

Потом они одновременно всхлипнули (то ли заплакали, то ли засмеялись?) – и порывисто обнялись.

Опять ощущение полного, абсолютного, беспредельного счастья, от которого даже сердце начинает ныть, словно с трудом может вместить его…

Они долго сидели молча, обнявшись, глядели на волны – ветер усилился.

Небо, деревья, заходящее солнце, глубокая синева Сенеги, воздух (чистейший, непривычный для Вероники) – все это было отражением ее любви.

Счастье внутри и счастье вокруг.

Словно слыша ее мысли, Клим пробормотал:

– Ну вот, теперь и умереть не жалко…

– Перестань! – Вероника толкнула его плечом. – Глупости какие… Все еще впереди! Кстати, ты помнишь Ерохина?

– Витьку? Который после восьмого ушел? Да… У него мать алкоголичкой была, помню. Я пару раз заходил к нему домой… Очень тяжелая обстановка.

Как он сейчас? Сам-то не пьет, не знаешь?"

"– Совсем не пьет, – сказала Вероника. – Очень положительный, очень серьезный товарищ! Мы с ним Альку Головкину ехали искать… А по дороге я поняла, где можешь находиться ты.

– Надо же! Как все связано…

– Я тоже об этом все время думаю, – серьезно кивнула Вероника. – Нет ничего случайного… Вокруг – знаки. Надо только увидеть их…

– Не всегда получается.

– Не всегда… – согласилась Вероника.

* * *Побег Одинцовой… пардон, Николаевой – очень возмутил Виктора.

Странная женщина. Клима она, оказывается, искала… Могла бы и потом искать – после того, как они к родне Головкиной съездили бы!

Ехать одному по чудом добытому адресу совсем не хотелось. Не то чтобы Виктор боялся чего-то, но… Неловко как-то было. Застать в этой глухомани Альку он не надеялся. Чего ей тут делать! Может, и родни ее тут не осталось… Это что ж тогда – чужим людям, соседям, на пальцах объяснять, чего ради он приперся?..

Виктора раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он рвался увидеть Альку, с другой…

Ах, эти ностальгические воспоминания юности! Ах, эта девочка с темными глазами!

Девочка давным-давно превратилась во взрослую женщину.

Со странным, подозрительным прошлым. То, что Алька изменилась и перестала зарабатывать… кхе-кхе, своим телом, – Виктор даже не сомневался. Те времена путан, рэкетиров, кооперативщиков, поклонников Кашпировского, малиновых пиджаков растаяли, исчезли без следа. Проституция, конечно, существует, но представить, что тридцатисемилетняя Алька до сих пор этим зарабатывает на жизнь, просто было невозможно.