– Когда человек небезразличен, то его не вычеркивают из жизни. Я в твоей появился снова, наплевав на то мучительное расставание и все твои слова. Но даже когда я вернулся, ты не попыталась со мной объясниться.

– Пришла. И пытаюсь, – говорит цветочек с вызовом дрожащим голосом.

Кто-то иначе переживает травмы. Спокойно, взвешенно, а меня опять кроет. И хочется сотворить очень много разрушительного. Но разве это вернет ту маленькую черноволосую девочку, что приходит ко мне во снах? Или исправит события, произошедшие в клубе и повлекшие за собой столько дерьма в наших жизнях? Нет.

С этим теперь придется как-то жить. Вместе. Сообща. И выбираться из той ямы, в которой мы оказались по собственной глупости.

24 глава"

"Слезы текут из глаз, словно я стою на сильном морозе. Вытираю их рукой, но они тут же появляются по новой. Спазм перехватывает горло – не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть. Ещё чуть-чуть и от моих попыток держаться не останется камня на камне.

Усилием воли беру себя в руки, спускаю ноги на пол и ищу сумку. Достаю телефон. Он на беззвучном режиме. Проверяю звонки и сообщения. Пусто. Значит, два моих бойца живы и отлично справляются без меня.

Но мне все равно пора возвращаться к Андрею, он приболел, а я и так задержалась в гостях у Яниса. Значительно дольше, чем планировала. Пока без понятия, как сесть за руль в таком состоянии, но как-то придется. А еще мне невыносимо видеть Яниса, раздавленного моей правдой, с болью в глазах.

– Уходишь? – спрашивает Багдасаров, наблюдая за мной. – А как же «Пришла объясниться»?

– Ты теперь знаешь правду, – смотрю ему в глаза. – Поэтому у меня была тогда такая реакция на слова про бракованные презервативы, которые мы взяли у твоего знакомого.

Это даже к лучшему, Ян, что я ничего не знала. Меня бы сломало на тот момент окончательно. Ребенок ведь ни в чем не виноват, а после выкидыша я долгое время успокаивала себя мыслями, что Слуцкий мерзавец и не достоин быть отцом. Так себе оправдание, но каждый справляется с болью как может.

Повисает пауза. Тишина ещё сильнее начинает давить на сердце.

– А я, выходит, достоин? – голос Яниса гаснет до шёпота, рвущего мне душу в клочья.

Багдасаров сидит на диване и не двигается, но взглядом буквально пригвождает меня к креслу.

Я слишком остро реагирую на этого мужчину даже по прошествии стольких лет. А недавняя ночь – лишнее тому подтверждение. Все чувства живы, но внутри все так же нестерпимо болит и ноет. Неужели так теперь всегда будет?

– Ты, в моём представлении, достоин, – отвечаю без тени сомнения.

Поднимаюсь на ноги и хочу пойти на кухню, разогреть Янису поесть, а затем отправляться домой. Чувствую себя так, словно побывала на исповеди. Но только лёгкости в душе как не было, так и нет.